Чувства в клетке

Тогда наколдуй нам еще коньячка!

— Хватит вам коньячка! — встревает Андрей. — Уже еле языками ворочаете!

— Языки не самое главное в жизни, да Соня? Мы вообще-то как раз хотели пойти в зал, кости размять. Да и в прошлый раз у шеста победителя так и не определили! Не порядок!

— Стоп! — орет Андрей. — Никакого шеста!

Но девки не слушаются, встают. Правда Соню тут же основательно так начинает шатать. Андрей ее ловит.

— Это ж надо так нажраться. Мадам, да вы до шеста и дойти не сможете, — возмущается он.

— Я смогу! — говорит Марина, пытаясь отодвинуть меня в сторону.

 — А Соньке техническое поражение засчитаем! — ловлю мою пьяную вредину тоже.

— Руки убери, — орет она. — Меня трогать не смей! Ты, наверное, их и не помыл после кобыл лондонских.

— Марина, пойдем домой, там разберемся. И с руками и с кобылами.

— Нет. Я танцевать хочу!

Хорошо Андрею! Он Соньку под руки и домой. На прощание только кинул многозначительный взгляд и развел руками. Мол, сочувствует, но помочь ничем не может.

Соня спорить не в состоянии. С Мариной такой номер не пройдет. Если мы с ней сейчас сцепимся, от бара ничего не останется. А она нетвердой походкой уже выходит из комнаты и направляется к танцполу. Оцениваю ее наряд. Черное платье обтягивает каждый изгиб ее идеального тела, настолько короткое, что резинка чулок видна при каждом движении. Проходит в самую толпу, которой заметно поприбавилось, и начинает плавно двигаться, выкручивая задницей идеальные восьмерки. Хорошо, что музыка не быстрая, подхожу, пытаюсь обнять Марину за плечи, но она поворачивается ко мне спиной и начинает тереться своей попкой, двигаясь в танце. Знает, что делает, засранка. Такие танцы до добра не доведут. Я итак приехал по ней голодный, а с такими испытаниями в руках держать себя практически невозможно. Подыгрываю ей, двигаемся вместе, глажу ее руками по бедрам, Марина приникает ближе, откидывается на меня спиной, обнимает за шею, поднимает голову, подставляя губы, ловлю их тут же. Хочу ее, облизываю губы, проникаю в сладкий рот языком, наш танец получается крайне неприличным. Хорошо, что здесь всем плевать на окружающих. Марина разворачивается в моих руках, не разрывая поцелуй. Запускает руки под пиджак, гладит меня по спине.

— Хорошо танцуешь.

— Спасибо, — продолжает поглаживать, заводя своими пальчиками.

— Хорошо тебе?

— Нет, не хорошо. Хорошо мне будет дома в кровати. Хочу снять с тебя эту тряпку и долго любить, — шепчу ей в ухо.