Чудо с замужеством Джулианы

Во-вторых, теперь, когда ее глаза немного привыкли к окружавшей его темноте, она обратила внимание на одно обстоятельство, говорившее скорее о бесовском, чем о божественном происхождении пришельца. А так как молитва ее была довольно необычной — ведь она молилась о том, чтобы быть опозоренной, — то ей показалось не только не лишним, но и совершенно необходимым убедиться, а действительно ли на ее призыв откликнулись именно те силы, к которым она обращалась.

Борясь с отупляющим действием бренди, Джулиана устремила на него пристальный взгляд.

— Вы, пожалуйста, не думайте, что я сомневаюсь в вашей… вашей подлинности или в правильности вашего… выбора одежды, — начала она, стараясь говорить как можно более учтиво, — но вы, как мне кажется, должны быть в белом, а не в черном.

Его глаза, которые она рассмотрела в прорезях полумаски, сузились в ответ на такое дерзкое заявление, и Джулиана приготовилась к тому, что сейчас ее поразят гром и молния, но тон его ответа был мягким и миролюбивым.

— Черный цвет для мужчин привычнее.

Если бы я появился здесь в белом, то привлек бы к себе слишком много внимания. И люди стали бы пытаться угадать, кто я. А если бы им это удалось, я утратил бы свою анонимность, а вместе с нею и свободу делать то, что ожидают от меня в такую ночь, как сегодня.

— Да, я вас понимаю… — вежливо ответила Джулиана, хотя вовсе не была в этом уверена. — Но вообще-то я ожидала чего-то более необычного.

По мнению же Ники, необычного в их встрече было более чем достаточно.

Во-первых, когда он увидел ее, она плакала.

Во-вторых, в течение нескольких минут разговора ее подвижное лицо успело сменить выражения удивления, смущения, благоговения, страха, подозрения, а теперь и неуверенности… или опасения."

"Ожидая, пока она соберется с силами и наконец объяснит ему, чего же она от него хочет, Ники обратил внимание на то, что у нее совершенно необыкновенная внешность. Ее светлые волосы отливали серебром в лунном свете, а большие выразительные глаза оказались голубыми, как лаванда.

Они сияли на изящно очерченном лице с гладкой молочно-белой кожей, летящими бровями и очаровательным, по-детски припухлым ртом. Это была тонкая красота, не сразу бросающаяся в глаза. Она привлекала скорее необыкновенной чистотой черт и искренностью огромных глаз, чем яркостью красок или экзотической внешностью. Он не мог определить ее возраста, но девушка, несомненно, была очень молода, и еще было в ней что-то чарующее, чего он не смог бы выразить словами.