Чудо-чадо и чудовище

Мысленно прошу, нет, умоляю мое чудовище избавить меня от скрученной пружины внизу живота, причиняющей боль от неудовлетворения, просто жуткие мучения.

И он слышит. Или испытывает то же самое, что и я, и хрипло произносит:

– Поехали ко мне?

– Поехали.

Краешек солнечного диска только–только начал показываться из–за горизонта, но нам не до него. Возбужденные, мы спешим вниз, к машине. У нас так мало времени, дорога каждая минута.

28. Люблю

– Дмитрий –

Сквозь веки пробиваются яркие солнечные лучи. Рядом со мной лежит любимая женщина.

Будь моя воля, не спал бы совсем, не моргал даже. Любовался бы своей Еленой Прекрасной. Целовал. Шептал нежности и пошлости. Любил 24 на 7.

Без сна, без еды, без проектов для фирмы и прочего.

Она нужна. Она одна. Любимая.

Лена не спит. Чувствую, смотрит на меня, на мое лицо, изучает.

Что она испытывает ко мне? КАК смотрит? КОГО видит перед собой?

Не хочу открывать глаза. Так я представляю, что она смотрит на меня с улыбкой, с нежностью, любовью. А не разочарованием, сожалением, сочувствием, что при свете дня явно читалось на лице бывшей. Я все думал, это временно, а теперь понимаю, как я был наивен, глуп и слеп. К черту бывшую. Есть настоящая, реальная, моя. Совсем другая.

Вздрагиваю ресницами, когда нежные пальчики проводят по рваной щеке дорожку, перекатываясь по неровностям. И еще. И еще. Подушечки изучают шрамы, гладят кожу.

Сердце готово выпрыгнуть через горло. Глубокий вдох. Сглатываю.

– Открой глаза. Открой глазоньки, – шутливо мурлыкает, подражая Масяне, девушка, и я выдыхаю. – Я знаю, что ты не спишь.

Губы сами растягиваются в стороны, тянутся за пальчиками. Этот голос… Сна больше нет, а вот желание – о да.

Лена чуть подтягивается вперед, провоцирующе скользит по моей груди своей, а мягкие губы вдруг касаются моих. И целуют. Целуют так сладко, тягуче, приятно, что упиваюсь этим моментом и молю всех святых задержать, остановить время, продлить поцелуй до бесконечности. Потому что это другой поцелуй.