Что-то между нами

– Ты же сам не святой, Роберт!

– Так я этого не отрицаю. Тебя вроде все устраивало. Что-то поменялось?

– Меня не устраивает твое равнодушие, Роб. Оно меня просто с ума сводит.

– Давно? Утром вроде все было в порядке. Помнится, ты выбирала отель на Мальдивах, куда поедешь с подружками.

– Опять сводишь все к деньгам? Да не нужны они мне! Достало. Я жизни нормальной хочу. Семьи нормальной. А не мужика, которому на все, кроме денег, плевать.

– Все, что я делал и делаю – для семьи.

О-йо-йо. Голос Воинова леденеет.

– Вот не надо, а? Кого ты лечишь? Телок своих трахаешь ты тоже для нашего благополучия?

– Каких телок? Последняя телка, которую я трахал была ты. Кажется, полтора месяца назад это было. А с тех пор я только с работой ебусь, Тамара. Чтобы ты на Мальдивы ездила, да с мальчиками развлекалась.

– Я сейчас заплачу. А девка в гостевой – это так, да?

Голос женщины приближается. Я отшатываюсь и на цыпочках бегу к себе. Боже, она же не придет сюда, правда? Не вытащит меня за волосы? Меньше всего мне хочется становиться участницей чужих семейных разборок.

Юркаю в кровать. Отворачиваюсь. Нет меня! Я сплю. Разбирайтесь сами.

– Не смей ее тревожить!

– Не смей мне указывать! Если ты моего любовника выгнал, пусть и твоя подстилка выметается!

За дверью слышится какая-то возня.

– Дура! Девочка в спальне – потерпевшая по делу Миланы. У нее из-за нашей дочери черепно-мозговая и кровоизлияние в мозг, от которого она два месяца не может вычухаться.

– Ну да, так я и поверила, – фыркает женушка, но вперед вроде больше не рвется. По крайней мере, звуки борьбы стихают.

– Знаешь что? Мне насрать. Веришь – не веришь. Я вообще мог не оправдываться, и был бы прав.

– О, ну конечно. Кто у нас всегда прав?! Только ты.

– Так, все. Даже слушать не хочу. Уезжай.

– Ну и уеду, понял?! И на развод подам! Забыл, кому принадлежит половина твоих активов?

Даже я понимаю, что это красная линия, но женщину понесло.

– Иди, господи. Активы…

Все-таки странный этот олигарх. Со мной возится. Жена ему угрожает, а он смеется. Ну, ведь смеется же! Это ни с чем не спутать.

– Да пошел ты! Надо было уходить с Вадиком.

– Так позвони. Может, еще не поздно.

Голоса снова отдаляются. А потом со всей дури хлопает входная дверь, и резко становится тихо.