ЧОП «Заря». Книга третья

Так что теперь я сидел в трактире через дорогу, дрянном и полупустом, так как местные завсегдатаи пока трудились где-то на городских производствах. С одной стороны, я наслаждался жизнью — почти тепло, вкусный крепкий чай, свежие булки с крендельками, и никто не пытается тебя убить. Это, временно, конечно, но все равно.

С другой стороны, еще вчера я щеголял в новом модном прикиде — короткий тулупчик, очень похожий на куртку военного летчика из моего прошлого мира, напичканный местными технологиями. Только если у нас это всякие там «гортексы», мембраны и утеплители, то здесь пропитка была магической.

Невесомый, будто из гагачьего пуха бомбер с аккуратным меховым воротником, но теплый настолько, что крещенские морозы кажутся слегка прохладными первомайскими ночами. К куртке прилагались плотные брюки карго с карманами, где оказалось удобно хранить патроны для дробовика, также утепленные и непромокаемые. И крепкие ботинки, которые мне чуть ли не бонусом подарили, учитывая, сколько я потратил. Когда дорвался, наконец, до лавки магических редкостей мадам Дюпонд.

Я спустил почти весь дополнительный бонус, который нам выплатил Исаев за изгнание химеры и помощь с сектантами. Пустил бы весь, да и основной гонорар в придачу, но Захар, как черт из табакерки, появился и перехватил банковский чек прямо перед моим носом.

А вот то, что Исаев выдал налом, я забрал себе. Повезло, что у Захара рука уже занята была. Поделили на всех, и моя часть в итоге осела в кассе у мадам Дюпонд. Но я ни разу не пожалел.

— А это что? — я попытался сделать максимально не заинтересованный тон, хотя внутри поднималась волна жаркого интереса. Вот только меня уже дважды развели, заметив мой интерес."

"Поняв, что у меня есть деньги и я готов их тратить, в зал спустилась сама владелица. Мадам Дюпонд оказалась ни разу не француженкой, а вполне себе нашей, родной, в чем-то по деревенскому милой. Только в почти кукольной обертке — маленькая бойкая мадам с большими формами или грамотно подобранным корсетом.

— О, мон шери, у молодого барина отменный вкус, — проворковала «тетушка», чередуя французские слова с русскими. — Это премилая занятная вещица. Записная тетрадь ручной работы мусье де Фуа.