Чисто семейное дело

И если безупречно сидящий на нем умопомрачительный костюм с двумя жилетами и вызывающе дорогой галстук еще могли как-то ввести в заблуждение, то приветливо-добродушный взгляд, которым он окинул вошедшую, не оставлял на сей счет никаких сомнений.

«Понятно, наши в городе», — подумала Даша, и ее мнение о службе безопасности резко изменилось в лучшую сторону.

— Присаживайтесь, дорогая пани Быстрова. Да вы, вижу, совсем оправились после вчерашнего. Вот молодость — ничто ее не берет! — И майор с интересом принялся изучать легкомысленную блузку.

— Представьте себе, я живее всех живых. И, кстати, не могли бы вы смотреть немного выше, например мне в глаза?

— Что, соудруг[5] Полетаев, у вас все женщины такие злые? — обратился Томек к эфэсбэшнику.

Вальяжный подполковник Полетаев рассмеялся и на прекрасном чешском языке ответил:

— К сожалению, да, пан майор, но именно за это мы их так любим. Вы представите нас друг другу?

— С удовольствием. Позвольте представить — подполковник Полетаев, Сергей Павлович.

— Минутку, — бесцеремонно перебила его Даша и, присев на стул, закинула ногу на ногу, обнажив затянутое в капрон бедро, — я вовсе не соглашалась, тем более любезно, сотрудничать с вами. Вчера… Для тех, кто не слышал, — обернулась она в сторону Полетаева, — я поставила условие: моя информация против вашей. Разумеется, мне не нужно сообщать адреса, пароли и явки, но хотя бы в общих чертах я хочу представлять ситуацию.

— Любопытство сгубило кошку. И не одну, — негромко произнес подполковник по-русски.

— Это угроза? — нахмурившись, переспросила Даша.

— Да бог с вами, — он махнул рукой и обворожительно улыбнулся, — просто ума не приложу, зачем вам это понадобилось? И по своему опыту скажу: знания порой укорачивают жизнь. А вы еще так молоды.

— В данной ситуации у меня есть основания полагать, что как раз неведение может прервать мою, как вы справедливо заметили, молодую жизнь, — холодно возразила она.

Подполковник поправил золотую булавку на своем музейном галстуке и, выдержав необходимую паузу, поднял на Дашу темно-голубые, почти синие глаза. Насладившись произведенным эффектом, он произнес все тем же неторопливо-ироничным тоном:

— К тому же вам придется верить мне на слово. Где гарантия, что я скажу правду?

— Мне нужна не правда, а элементарное человеческое уважение! — фраза прозвучала немного бессмысленно, зато патетически.