Чисто семейное дело

Свекор, свекор, что может быть с ним связано? Кроме неприятностей, конечно… И опять перед глазами замаячил Илья. «Может, у меня от таких расстройств крыша едет?», — меланхолично подумала она, доставая сигарету. Как все скверно-то. Если до сегодняшнего утра оставалась надежда, что хоть кто-нибудь ее защитит в случае неприятностей, то теперь надеяться приходилось только на саму себя. Sakra![21]

Муж, узнав о предательстве, даже не убьет, нет, он просто сотрет в истории память о ее существовании. Друзья безнадежно далеко, да еще неизвестно кто из них друг, а кто Джек Потрошитель… Ювелир сидит возле маминой юбки, и теперь Даша ему сто лет не нужна.

А Полетаев — она снова заскрипела зубами — вот тварь подлая, как же можно обнимать человека, говорить такие слова, и все лишь для того, чтобы выполнить очередное боевое задание! Она что, шпионка, контрабандистка, торговка наркотиками, чтобы так с ней поступить? Обыкновенная несчастная, стареющая дура… Ненавистный образ подполковника незаметно вытеснило добродушно-младенческое лицо свекра, и ее моментально бросило в жар — шутки хреновые, тот действительно ее убьет, как только узнает, что произошло.

— Надо что-то делать, — по слогам произнесла она и, склонив голову, прислушалась. В доме стояла абсолютная тишина. — Надо что-то делать, — уже с большим напором повторила Даша и после небольшой паузы добавила: — Или заказывать гроб с музыкой.

Гроба не хотелось ни с музыкой, ни без оной. Хотелось жить, и по возможности спокойно.

Она обхватила плечи руками и принялась раскачиваться. То, что компромат был получен через нее, они узнают на раз-два, здесь уже ничего не изменишь. И им будет абсолютно все равно, сделала она это за деньги или просто по глупости… Предательства не прощают. Любимая фраза разлюбезного Константина Вильямовича: «Предательство нельзя прощать». Никому и никогда. Не прощать.

И вдруг ее осенило. А ведь действительно предательство нельзя прощать!

5

От неожиданности Даша даже встала.

Пришедшая в голову идея оказалась такой простой и убедительной, что стало трудно дышать. Она взволнованно прошлась по комнате, сопоставляя все за и против. Да, пожалуй, это действительно единственное, что может ее спасти… Но в этом случае потребуется весьма убедительная легенда. И тут же усмехнулась — кому, как не историку, придумывать легенды! Жить захочешь — Гомером станешь, хотя тот, справедливости ради стоит заметить, писал исключительно ради правды.