Чисто семейное дело

Но неожиданно возникла маленькая проблема: девушка, пардон, молодая женщина родила двойню. Ситуация оказалась затруднительной: ибо вы, принцесса, знали, что произвели на свет только одного ребенка. Пришлось близняшек разделить: одну подсунули вам, вторую забрала настоящая мамаша, а родившегося у вас мальчика отдали женщине, у которой ребенок умер, даже не сообщив об этом. По иронии судьбы еврейская женщина усыновила арабчонка.

— Да, но как мы могли родить в один день? — с сомнением переспросила уже пришедшая в себя принцесса.

— Очень просто — ей делали кесарево сечение. — Даша пустила струю дыма в потолок, — в тот же день, как у вас начались схватки, ее положили на операционный стол. Вот и все. Вы лежали в общей палате?

— Нет, в отдельной…

— Разумеется. Значит, даже видеть ее не могли. Таким образом все оказались счастливы: вы увезли девочку, удивительно похожую на вас, несчастной матери вернули сына, а уж в том, что Елена Сергеевна получила свою выгоду, сомневаться даже не приходится.

— Значит, Ирена мертва, — не сдерживая слез, прошептала Маргарита.

Молодая женщина грустно качнула головой:

— Боюсь, что да… Хотя, по правде говоря, из них двоих в живых должна была остаться она. Но… может быть, неким утешением для вас явится тот факт, что, потеряв дочь, вы обрели сына?

Маргарита снова подняла на Илью свои прекрасные глаза, полные слез, и еле слышно прошептала:

— Боже мой, как он похож на своего отца…

Ювелир дрожащей рукой вытащил из Дашиной сумки сигарету и закурил.

— Кому, простите за нескромность, вы собрались звонить? — остановила ее Даша.

— Брату. Хочу задать ему несколько вопросов."

"— Не делайте этого, принцесса, — Даша отобрала у нее трубку и положила обратно. — Вы не поняли самого главного. Самой Елене Сергеевне Луниной никогда бы не пришла в голову такая идея.

Глава 25

1

Над Москвой-рекой повисли тяжелые свинцовые тучи. Пронизывающий, не по-летнему ледяной ветер прогнал с набережной всех гуляющих. Высокая худая девушка, одиноко стоящая у парапета, с трудом сдерживая дрожь, куталась в старенькую кофточку. Ее сухие, без единой слезинки глаза, устремленные на безжизненную реку, были полны отчаяния и ненависти. Ненависти ко всем этим сытым, смеющимся, хорошо одетым москвичам.