Чистилище. Янычар

Только одежду и минимум личных вещей. Продукты, если нужно, только для детей. В бункере все есть. Никаких телевизоров, аудиосистем и прочей ерунды. Все равно ничего лишнего в бункер не пропустят. Главное – семьи. Шмотки выжить не помогут. У нас на все – четыре часа…

На самом деле было больше шести часов до прихода колонны, но рисковать полковник не собирался. Это биологическая угроза, если все пойдет не так, если там, наверху, не правильно рассчитали, и зараза проникнет на территорию России раньше, что все будет напрасно.

Подъезжая к своему дому, полковник позвонил жене."

"– Ты где сейчас? – В принципе было достаточно поздно, уже даже стемнело, так что семья, скорее всего, была дома, полковник спрашивал просто так, для проформы.

Спросил и затаил дыхание.

– Дома, – ответила жена. – А что?

– Собирайся, – сказал полковник.

– Что значит – собирайся? – не поняла жена.

– Как в Фергане.

Он успел за семь.

Не дожидаясь лифта, взбежал на пятый этаж, своим ключом, не сразу попав в скважину, отпер дверь.

– Это я! – крикнул полковник. – Вы где там?

– В спальне, вещи пакуем, – ответила жена.

Она собирала вещи в две сумки. Младший сын, Валерка, помогал, перенося одежду из шкафа на кровать.

– Ты можешь объяснить, что случилось? – спросила жена, не прекращая работы.

– Потом, – сказал полковник. – Все потом. У тебя – пятнадцать минут.

– Успеем, – кивнула жена. – Только…

– Что только? – спросил полковник, оглядываясь. – А где Марина?

Наверное, дочь в своей комнате собирает свои вещи. У нее нет опыта матери, ее еще не было, когда им пришлось стремительно эвакуироваться из Ферганы. Маринка все еще думает, что могут быть вещи более важные, чем любовь, личная независимость и свобода.

– Марина! – позвал полковник.

– Ее… Ее нет. – Жена закрыла сумку, задернула «молнию».

– Что значит нет? – холодея, спросил полковник и сел на край кровати.

– Она с подругами уехала в Москву, – сказал Валерка. – У нее шопинг и кино.

– Как в Москву?.. – Полковник посмотрел в глаза жене, и та вдруг поняла, что все происходит в самом деле, что это не нелепая придумка кого-то из начальства, не учебная тревога, а что-то страшное и смертельно опасное.

– Уехала.