Чёрный всадник

Проворно и легко, будто ему было лет двадцать, а не сорок и будто не он полдня пролежал, коченея, в холодном снегу, выпрыгнул наверх, вскинул седло на плечо и сказал:

— Ну вот, я готов! Если берете меня с собой, то постараюсь не отстать…

— Э-э, человече, не больно-то ценишь ты нас, ежели думаешь, что мы позволим тебе идти пехтурой!.. — возмутился откровенный и честный Роман Воинов. — Вот, пожалуйста, мой серый! Приторачивай покрепче седло сзади и поезжай, а я малость пройдусь пешечком, а то ноги совсем затекли… А потом меня сменит Ненко, да и Арсен будет не прочь… Ежели помогать в беде, так гуртом! Неспроста же у вас говорят: гуртом и родного батьку колотить легче!

Нежинский казак заразительно засмеялся:

— Разрази меня гром, если вы не чудесные ребята! А? Ей-богу, стоило помёрзнуть в снегу, лишь бы встретиться с вами! Сразу видать, что настоящие запорожцы, а не какие-то бродяги.

Арсен и Роман, переглянувшись, расхохотались. А Ненко, не совсем поняв, что сказал весёлый путник, которого только счастливый случай спас от смерти, с удивлением наблюдал эту сцену.

— Угадал, батько! — сказал Арсен, вытирая рукавицей слезы на глазах. — Один из нас — бывший янычар, турок, то бишь отуреченный болгарин, — он показал на Ненко. — Другой, — кивнул на Романа, — донской казак… А третий, — ткнул рукавицей себя в грудь, — недоученный спудей[5]. Ну, а все вместе — самые настоящие запорожцы!

— О! — вырвалось у нежинца, и он захохотал громче всех.

Дружный хохот, к которому, догадавшись теперь, о чем шла речь, присоединился и Ненко, перекрыл завывание вьюги. Можно было подумать, что четверо этих людей сошлись не среди взбудораженного ураганным ветром дикого поля, а где-то в уютной тёплой корчме, за кувшином доброго пива, возле красивой и острой на язык шинкарки.

Насмеявшись, они быстро собрались и нырнули в снежную муть. Арсен снова двигался впереди. За ним верхом — Ненко и Гурко. А Роман, ухватившись за уздечку, привязанную к седлу, поспешал сзади по прибитому копытами снегу.

Буря не утихала. Когда путники выбрались из оврага, им показалось, что она разыгралась с новой силой и ещё быстрее мчалась по беспредельным просторам белой степи.

2

За маленькими оконцами, которые мороз разрисовал причудливыми кружевами, глухо завывает ветер, кидает в стекла сыпучим снегом, гогочет в широкой, сплетённой из лозы трубе. А в хате натоплено, по-праздничному уютно.