Чёрный всадник

 — Я позову пана… Ещё не успела…

— Хорошо, я зайду ещё. — И кафеджи, удивлённо пожав плечами, удалился.

Вандзя в изнеможении опустилась на табурет. Арсен вышел из своего укрытия и остановился перед ней, с зеркальцем в одной руке и пистолетом — в другой.

— Что с паном Мартыном, пани? Только правду!

— Пусть пан не беспокоится, он живой и здоровый.

— Где он сейчас?

— Остался во Львове…

— Почему же, пани?..

Вандзя молчала. Со страхом смотрела на казака, и в её глазах светилась такая тоска, что Арсену стало стыдно, что он разговаривает с беззащитной женщиной, держа её под дулом пистолета.

— Значит, пани покинула моего друга?

— Да, — чуть слышно прошептала Вандзя.

— И куда теперь пани направляется? В Крым? К детям?

— Да, — ещё тише ответила Вандзя, и на её ресницах заблестели слезы. — Пан понял…

— Я так и думал… Откуда пани знает полковника Яненченко? Если пани все скажет, ей нечего меня опасаться.

— Пан Ян тоже во Львове… На службе у коронного гетмана Станислава Яблоновского.

— О! — вырвалось у Звенигоры, который никак не ожидал, что полковник Яненченко, сбежав от Хмельницкого, очутится во Львове. — Так, значит, сам Яненченко передал зеркальце Кермен-аге?

— Он.

— А что в нем? — Арсен со всех сторон осмотрел зеркальце, но не заметил ничего подозрительного.

— Всего лишь записка Кермен-аге, чтобы он переправил меня в Крым… Пан Яненченко был настолько добр, что бескорыстно, из одного только сочувствия, согласился попросить об этом… Если б все были такими, пан Звенигора…

— Где его письмо?

— Пусть пан открутит ручку…

Арсен быстро отвернул роговую ручку и достал из неё скатанные в трубку листки.

В первой записке Яненченко действительно просил Кермен-агу помочь женщине, которая передаст его послание, добраться в Крым, где у неё остались муж и двое детей.

"Прочитав второе письмо, казак не поверил своим глазам. В нем Яненченко обращался к каменецкому паше с предложением захватить Львов. «Во всем крае не найдётся сейчас и трех полков боеспособного войска, которое могло бы противостоять высокочтимому паше Галилю. Гетман Яблоновский только начинает создавать ополчение, но оно собирается с большой неохотой. Защищать Львов некому.