Чёрный всадник

— Да я с паном маршалком не в одном бою побывал, пока милостивому пану няньки сопли вытирали, трижды на день кашу с молоком в рот пихали и столько же раз кое-что из штанов вытрясали! Перун меня разрази, если милостивый пан тотчас же не доложит про меня, то есть Мартына Спыхальского, гетману, я саблей собью спесь с надменного и бестолкового пана войскового товарища! Холера ясная!

Шляхтич побледнел и схватился за саблю. У входа в дом собрались люди и с любопытством наблюдали за стычкой. Но тут из открытого окна второго этажа раздался голос, который заставил всех замолчать:

— Что там за шум, Панове?

— Пан гетман, пан гетман, — прошелестело в толпе.

Спыхальский поднял голову, нацелив вверх свои огненно-красные усы.

— Я естем шляхтич Мартын Спыхальский, мой ясновельможный пан! Думаю, ясновельможный пан не забыл меня?.. А это — моя малжонка пани Вандзя… Её пан тоже должен помнить… Я возвратился из турецкой неволи, прошу пана.

Пан Мартын вдруг умолк и покраснел. Ему стало стыдно, стало жаль себя.

Он в отчаянии обвёл взглядом притихших шляхтичей и жолнеров, стоящих вокруг, и готов был уже юркнуть в толпу и исчезнуть, бежать отсюда, но тут вновь прозвучал голос гетмана:

— Ба, ба, ба, пани Вандзя! Пан Мартын! Какими ветрами? Поднимайтесь сюда! Я хочу вас видеть немедля! Матка боска, так вы прямо с того света!.

Спыхальский взял Вандзю за руку и под оторопевшим взглядом шляхтича, с которым он только что препирался, быстро вошёл под мрачные своды старинного дома. Вверху их уже ждал Яблоновский.

— Прошу, прошу, любезная пани, проходите сюда! — приглашал высокий худой гетман. — Пан Мартын, я рад вас обоих видеть в своём доме! Где же милостивый пан пропадал столько лет?

— В турецкой неволе, прошу любезного пана, — ответил Спыхальский, пожимая узкую холодную руку гетмана и входя в большую, прекрасно меблированную гостиную, в которой на дорогих коврах, сплошь закрывавших стены, было развешано не менее дорогое оружие — сабли, турецкие ятаганы, пистолеты.

— О, это тем более интересно. У меня гость с Украины, — и гетман Яблоновский указал на незнакомца, который поднялся из глубокого кресла и почтительно поклонился вошедшим.