Чёрный всадник

Когда на горизонте завиднелись неясные очертания орды, Палий приказал остановиться. К нему подвели мурзу Измаила.

— Мурза, я вручаю сейчас тебе жизнь и смерть всех твоих родных и близких.

Пожилой, кривоногий, но ещё крепкий мурза, по-видимому, не совсем уразумел, чего от него хочет урусский атаман. Он часто-часто заморгал, потом поклонился низко:"

"— Я слушаю тебя, ага.

— Твоя судьба тоже зависит от тебя.

— Как мне понимать это, высокочтимый ага?

— Перед нами стоит с войском хан Мюрад-Гирей. Видишь?

— Вижу.

Пусть бережёт его аллах!

— Ты поедешь к нему.

— Я? — У мурзы забегали глаза. — Что я там должен делать?

— Ты должен будешь сказать хану, что тебя прислал перекопский бей, который идёт ему на помощь. Спросишь, куда ему становиться с войском, и немедленно возвратишься назад.

— О!

— С тобою поедет турецкий чорбаджия Баяр. — Палий кивнул в сторону Звенигоры, который вырядился янычаром и накручивал уже на голову чалму.

— Вай-вай-вай! — запричитал мурза Измаил.

— Я понимаю, мурза, у тебя велик соблазн — остаться у хана.

Но весь твой род в наших руках… жены, дети, старые родители. Если с головы чорбаджии Баяра упадёт хоть волосок…

— О аллах! — Мурза позеленел, вяло улыбнулся. — А если я откажусь поехать к хану?

— Тогда мы тут же срубим тебе башку! Но семью это тоже не спасёт.

— О я несчастный!

— Так ты поедешь, мурза?

— Как я могу отказаться?

— Вот и хорошо. Если все обойдётся счастливо для нас, ты будешь свободен.

— А семья?

— Семья тоже. Обещаю тебе.

— Вай-вай, о великий аллах! О несчастный я! — раскачивался из стороны в сторону мурза.

На него никто уже не обращал внимания. Палий обнял Звенигору, поцеловал.

— Трогай, Арсен!.. Прости, что посылаю тебя к черту в пекло, но сам видишь, иного выхода у нас нет!

6

Орда ждала приказа наступать. Мюрад-Гирей все ещё колебался. В нем боролись два чувства: желание отомстить и страх. Жажда мести за разорённые улусы, за тысячи пленных, за позор, который он пережил во время бегства из Бахчисарая.

Это чувство было в нем настолько сильно, что хан готов был немедленно бросить свои чамбулы на проклятого Урус-Шайтана, чтобы разбить его наголову. При этом он не думал, что Серко и его воины, как и весь народ урусов, имеют гораздо больше оснований ненавидеть крымчаков и мстить им не за один, а за сотни кровавых набегов на Украину, вытоптанную ордынскими конями. Сам хищник, он руководствовался законом хищников — нападать на слабого и убегать от более сильного.