Чистилище для невинных

 — А я-то собирался разрезать веревки!

Если бы Вильям мог, он искусал бы себе пальцы.

— Но раз ты так со мной разговариваешь, оставлю-ка я тебя подыхать на месте!

— Нет! Простите… Простите! Отпустите меня, прошу вас…

Улыбка папочки стала еще шире.

— Ты хочешь, чтобы я тебя развязал?

— Да, пожалуйста, я больше не могу…

— Это вполне нормально, мой мальчик. Но зачем мне это делать? Давай назови мне хотя бы одну причину…

Вильям не смог найти ни одной. У него почти не осталось сил, он был уже в том состоянии, когда смерть кажется единственно возможным выходом.

Последним освобождением.

По его щеке скатилась слеза.

— Надеешься меня растрогать?

— Мне больно, сволочь… Если хочешь меня убить, давай, но сделай это прямо сейчас!

Папочка достал из кармана нож с выкидным клинком. Вильям узнал его: это нож Рафаэля.

— Ты хочешь, чтобы я перерезал тебе горло?

Вилли задохнулся от всхлипа, он не мог отвести взгляда от блестящего лезвия.

— Ты только что хотел умереть… У тебя осталось последнее слово.

Молодой человек замешкался.

— Ну, — поторопил папочка. — По-моему, ты хотел прекратить мучения. Давай попроси, чтобы я тебя прикончил, и я сделаю это. Клянусь.

Сердце Вильяма сжалось еще сильнее. Его губы задрожали.

Умереть прямо сейчас. Или продолжить страдать, возможно, еще много дней…"

"Умереть прямо сейчас. Оставив Кристель в его силках. Не отомстив за смерть Рафаэля.

— Это нелегко, да? — Патрик развеселился. — Конечно, боль заставляет тебя звать смерть на помощь. Но в роковой момент проклятый инстинкт выживания все усложняет.

Вильям услышал, как его голос произносит фразу, будто ее говорит кто-то другой:

— Убейте меня.

— Отлично. — Папочка не скрывал удовлетворения. — Я даю слово только один раз, сынок.

Нож все ближе, Вилли закрыл глаза. И вдруг наступило облегчение.

Патрик только что перерезал скотч, который сжимал ему горло. Вильям сделал глубокий вдох. Конечно последний.

Патрик перерезал полосы клейкой ленты, обмотавшей его тело, Вильям упал вперед, совершенно без сил.

Папочка освободил щиколотки и, наконец, запяс-тья.

Вильям попытался собраться с духом на полу. Он был удивлен, что до сих пор жив.

Сначала он не мог даже пошевелиться, руки и ноги затекли от долгой неподвижности. Это было так больно, хоть помирай.

Кристель, которая вдруг потеряла свою опору, тоже повалилась к дивану.

— Подъем! — подбодрил юношу Патрик. — На выход, мне не нужны лужи крови на моей плитке.

Вильям с ужасом посмотрел на него. Он готов был умолять.