Шатун

Пусть в вещах пороются. Думаю, еще десяток преступлений раскроют.

— Так много всего? — насторожился Рязанов.

— Много. Даже серебро столовое имеется, с вензелями, — кивнул Руслан. — Ладно, спать пойду. Что-то я сегодня устал.

— Конечно, отдыхай, — живо кивнул Рязанов. — Завтра можешь никуда не спешить. Выходной у тебя. Это я тебе как твой командир говорю, — улыбнулся он.

— А вот это здорово. Хоть высплюсь, — отчаянно зевая, кивнул Шатун и, поднявшись, отправился к себе.

Уснул он едва не раньше, чем успел раздеться.

Запомнил только, как накрывался одеялом. Дальше блаженная темнота. Разбудила его экономка. Матвеевна, просочившись в комнату, с какой-то странной робостью потрясла его за плечо, негромко сообщив:

— Руслан Владимирович, там вас посыльный от князя Тарханова дожидается. Извольте встать.

— Сейчас иду, — кивнул Шатун, разом проснувшись.

Быстро приведя себя в порядок, Руслан сбежал на первый этаж и, пройдя в гостиную, с интересом уставился на юного корнета с широкой кожаной сумкой на боку.

— Поручик Ростовцев? — тут же уточнил корнет.

— Так точно. С кем имею честь? — кивнул Руслан.

— Корнет Одоевский. Имею к вам пакет от его высокопревосходительства князя Тарханова, — бодро доложил юноша и, достав увесистый конверт, добавил: — Прошу вас вскрыть и прописать на конверте сегодняшнюю дату и вашу подпись.

«Прям как у нас», — хмыкнул про себя Руслан, быстро выполняя его просьбу.

В конверте обнаружился еще один конверт. На этот раз подписанный его именем.

Отдав наружную упаковку корнету, Руслан задумчиво покрутил второй конверт в руках и, хмыкнув, уточнил:

— Ответ ожидается?

— Никак нет. Честь имею, — поклонился корнет и, словно на плацу, развернувшись через левое плечо, звеня шпорами, покинул дом.

— И что бы это значило? — проворчал Руслан, рассматривая пакет, словно противопехотную мину.

От этой созерцательной задумчивости его отвлекла все та же вездесущая Матвеевна. Войдя в гостиную, она небрежно отодвинула конверт и позвала Руслана завтракать.

Усевшись за стол, Шатун отдал должное свежей выпечке. Столовым ножом вскрыв конверт, достал из него бумагу весьма официального вида.

— Вот, значит, как, — протянул он, откладывая документ в сторону. — Вроде написано все правильно. Только почему тогда все так кулуарно? Или я опять чего-то не понимаю? М-да, тут, похоже, без Миши не разобраться.

Закончив завтрак, он прихватил документ и отправился одеваться.