Шатун

Ничего менять он не собирался. Как и рассказывать о том, что давно уже берет с трофеев только небольшую часть. Только чтобы казаки считали его за своего. За равного. Из их разговоров, случайно услышанных, Руслан знал, что казакам нравилось, что человек княжеского достоинства не кичится своим титулом, а вместе с ними рискует головой в стычках. Более того, сам выделяет на десяток долю из своих трофеев. Историю с сотней рублей на каждого они вспоминали регулярно, но только между собой.

Но на эти деньги весь десяток закупил револьверы и патроны к ним.

На очереди были винтовки. Возни с ними у Митрича было больше, но Руслан не торопил его, давая возможность отработать процесс изготовления. Да и изготовление достаточного количества гильз и патронов тоже требовало времени.

— Руслан, вы могли бы нарисовать то, как, по-вашему, должна выглядеть подходящая для нашей службы тюрьма? — неожиданно спросил Рязанов.

— Это не тюрьма. Это скорее тайный изолятор, — задумчиво протянул Шатун, доставая из бюро лист бумаги и свинцовый карандаш.

— Изолятор? — удивленно переспросил штабс-капитан.

— Да. Место, где скрывают от всех человека, подозреваемого в шпионаже против нашего государства. В тюрьме он может видеть других заключенных, пусть даже случайно. Его могут посещать адвокаты или стряпчие. А тут всего этого не будет. Только камера, следователь и он. Это пугает. Сильно.

— Нарисуйте, — решительно потребовал граф.

Быстро набросав изолятор, как он его видит, Руслан развернул лист к графу и принялся пояснять, тыча пальцем в эскиз.

Ничего нового Шатун придумывать не стал. Коридор, по одной стороне которого идут камеры. В конце его что-то вроде пыточной камеры. От лестницы коридор отсекается решеткой, за которой находится один дежурный. Дальше лестница, которая ведет на поверхность. Тут находились обычные кабинеты и что-то вроде казармы для дежурной смены. Само собой, тут тоже был дежурный."

"Сами камеры были разделены на две части решеткой. Малая, ближе к двери, и большая, в которой находилась шконка, стол и отхожее ведро.

Ничего больше. И никаких окон. Свет только от свечи, на половине у дверей. Внимательно слушая его пояснения, штабс-капитан только головой покачал.

— После ночи в таком изоляторе я и сам признаюсь во всех грехах, лишь бы вырваться из этого каменного мешка, — проворчал он, изумленно поглядывая на парня. — Ужели у вас так преступников содержат?

— Не всех, Михаил. Далеко не всех, — хищно усмехнулся Руслан.