Чёрное. Белое

Змей-искуситель.

Наша жизнь словно шахматная доска, где белые клетки чередуют черные, а вот какую фигуру мы представляем на ней, часто зависит от нас самих, ведь пешка, дойдя до противоположного края доски, становится всемогущим ферзем! Только это сейчас не про меня. Я та пешка, что прячется за спиной более сильной фигуры и боится двигаться вперед. Я трусливо не иду на работу, попросив Надю договориться с Марго. Почему?! Утро для меня не стало мудренее. Да, здравый смысл убедил, что есть факты, их необходимо принять, и я больше не пытаюсь цепляться за призрачную надежду, но я еще слишком ранена, чтобы выдерживать нападки Златы, и, конечно, с Марком я встречаться не готова.

Вчера на эмоциях я желала увидеть его больше всего на свете. Я бы ткнула ему в лицо смс, высказала все, обвинила бы, накричала. Вчера я еще позволяла себе сомневаться и требовать объяснений. Сегодня – нет. Наверно, я перегорела. Все как-то осело, осмыслилось. Что мне предъявлять?! Разве он обещал что-то?! Нет. У нас был просто секс, без обязательств, на который я сама согласилась. Если я брошу ему это обвинение, я лишь буду выглядеть жалкой, да и в свете последних событий не хочу подставлять Злату, какой бы стервой она не была. Я, итак, разворошила осиное гнездо в клубе. Слова же Марка в подъезде, скорее всего, были продиктованы обыкновенными собственническими чувствами, а не выдуманной мной любовью. В любом случае делить его с женой я больше не собираюсь.

В семь часов мой более-менее стабилизировавшийся в тихо ноющее состояние организм снова резко прошибает острой болью, едва на экране мобильного я читаю четыре буквы его имени. Смотрю на них, как на какой-то божественный знак, не в силах оторваться и не в состоянии ответить. Наверно, я просто трушу. Осознаю: наступит новый день, но не будет ни проще, ни легче, однако все равно не отвечаю, откладывая разговор на еще не наступившее спасительное завтра.

Марк терроризирует меня звонками пару раз и перестает. Я надеюсь, он понял, что я не хочу с ним общаться, и не станет настаивать. Но теперь, напомнив о своем существовании, любимый мужчина снова не дает войти в то более-менее стабильное русло и не скручиваться от новых спазмов отчаяния. А я, добавляя боли, так неразумно опять извожу свою душу мыслями и воспоминаниями о нем.

Через какое-то время заставляю себя встать с кровати.