Четвертый тост

И тут уж никак автомат не выдашь за деталь национальной одежды. Еще и потому, что одет ты, голуба, отнюдь не национально… Так что перетерпи.

Глава шестая

Репетиция всемирного потопа

Русские пьянки возникают на свой, неповторимый манер. Это на гнилом Западе тамошние эстеты созваниваются за полгода вперед, чтобы лизнуть за вечерок капельку чего-нибудь хмельного. В нашем богоспасаемом Отечестве добрая пьянка похожа скорее на явление метеорита в небесах – только что его не было, и в следующий миг по небу с грохотом и адской скоростью пронесется нечто ослепительное, совершенно неожиданно для человечества, если не считать парочки умных астрономов, чьи предупреждения все равно никто толком не слушает…

Примерно так на Руси обстоит и с пьянками.

Собираться в квартиру народ принялся часиков в девять вечера, уже потемну, громко переговариваясь на лестнице, предвкушающе, весело. И очень быстро развернулось на всю катушку – при распахнутых окнах, включенном на полную мощность магнитофоне и полной несдержанности в выражениях.

Так уж вышло, что квартира на третьем этаже, где гуляли во всю ивановскую, располагалась аккурат над той, где давно и трудолюбиво обустроил явку «пан» Скляр, наконец-то осчастлививший своим появлением эти края. Это у него с потолка сыпалась штукатурка и качалась старенькая люстра. Это ему долбил по ушам рев магнитофона:

В Афганистане,В «черном тюльпане»,С водкой в стаканеПлывем над землей…Остальной репертуар был примерно того же направления – от старых песен времен Афгана до новых, сочиненных уже после первой чеченской кампании, иногда неизвестно и кем, но, несомненно, знавшим о событиях не понаслышке.

Вообще-то настоящий внучатый племянничек тихонько и без особых подвигов служил себе прапором в Моздоке при тамошнем аэродроме.

Скляр знать, безусловно, не мог – зато, не исключено, слышал краем уха, что дедов родственничек служит где-то в Чечне. Наверняка слышал – Скляр, волчина осторожный, не мог не выяснить предварительно, кто в подъезде обитает, чем занят и все такое прочее. Скляр всегда тщательно обнюхивал пространство вокруг своих явок, это-то о нем знали совершенно точно.