Четверо за спиной

Мы ему не холопы, подчиняемся только князю. Спеси в боярине тут же поубавилось, а вот с Горынычем мы после такого сдружились накрепко.

Простой вояка не строил из себя, в отличие от спесивого боярина. Горыныч охотно рассказывал о кочевниках, к которым мы ехали, их военные возможности и традиции. И битвы, через которые он прошел. Я жадно ловила каждое слово – мало ли как пойдут переговоры, информация лишней не бывает. В голове выкристаллизовывался план, который я набросала на скорую руку. Переговоры обещали быть сложными, но на кону стояли человеческие жизни.

Добрыня на правах помощника ехал рядом со мной, периодически придерживая коня, чтобы контролировать поведение волчат и ситуацию вокруг. Он крайне серьезно относился к своим обязанностям и старался не ударить в грязь лицом, особенно перед сотником. Чтобы тот не выговаривал мне потом за нерадивость подопечных."

"Мы торопились, подстегивая лошадей и возы. Неизвестно как там пленники, их лечением никто заниматься не будет, нужно было успеть.

На второй день, ближе к вечеру, заметили на горизонте огоньки костров. Лагерь противника был неподалеку, на широкой поляне. Пока разбивали шатры и разгружались, часть дружинников отправили на разведку, часть заняла оборону. Горыныча с помощником вызвался ехать парламентером с просьбой о встрече. Вскоре они вернулись: нам милостиво разрешили прибыть пред светлые очи правителя.

Я выудила из своего мешка яркую фиолетовую, расшитую золотом рубаху (знать бы, где ее раздобыл Драгомир) и удлиненный до середины бедра приталенный черный бархатный, с набивными узорами, жилет без рукавов.

Со мной рядом был мой незаменимый Добрыня. Увидев меня, он изумленно округлил глаза, но потом, тряхнув кудрями, восхищенно улыбнулся. Хотя тревога, плескавшаяся в очах, никуда не делась. Мальчишка придержал за узду моего Серко, когда я запрыгивала в седло.

- Командир, ежели начнется плохое – ты беги, я прикрою.

- Что за разговоры? – нахмурилась я.

- Всякое может быть. Валоры – народ дикий, опасный.