Четверо за спиной

- Сыне, ты зачем от Смешки убежал? – притворно хмурится воевода.

- Я к вам бежал. На занятия, - веско добавляет малыш.

- Ну, если на занятия…

Мне кажется сын с пеленок на ристалище. Беременность проходила легко, просто на зависть, даже живот деликатно держался в размерах, не стремясь загородить солнце. Так уж вышло, что я закончила вечернюю тренировку с девочками, искупалась и … пошла рожать. Беспокойный Беригор на последний неделях беременности не спускал с меня глаз, не оставляя меня одну ни на минуту. Травница Мара, посмеиваясь над его дерганьем, перебралась к нам в дом в ожидании родов.

Словно почувствовав, к нам приехал Драгомир. Его беспокойный взгляд я встретила, когда под руку с Марой осторожно спускалась по лестнице. Пока боль накатывала редко и была вполне терпимой. Встретив меня у подножья лестницы, он ласково положил мне руки на плечи, сухие губы осторожно коснулись лба.

- Пора, Ярушка.

- Видимо, - выдохнула я, невольно закрывая глаза на его скупую ласку. Слишком много он для меня сделал, слишком дорог. Это понимал и терпел даже ревнивый Беригор.

- Я рядом буду. Ничего не бойся. Дай-ка, - он положил правую руку мне на поясницу.

- Драгомир! – прикрикнула Мара.

- Я немного. Чтоб слегка боль унять. Не повредит.

- Зачем ты так? - нахмурилась травница, сверкая сердитыми зелеными глазами.

- Ты знаешь, что я не могу по-другому, - Драгомир вернул ей взгляд и, нехотя отступил на шаг, - теперь, ступай, Ярушка.

Ко мне шагнул заметно побледневший муж. В глазах плескалась тревога за меня, желваки выступили на острых скулах.

- Ярушка, родная… Люблю тебя. Прости что тебе больно будет, - растерянно пробормотал напуганный предстоящим, как и любой мужик.

- Должен будешь, - несмотря ни на что забавляюсь ситуацией. Когда еще сурового воеводу с дрожащим подбородком увидеть.

- Буду. Все что скажешь – буду! Ты только держись, - осторожно целует меня в губы.

- Пойдем-ка, милая. Нам теперь поработать нужно, постараться, - воркуя вокруг меня Мара увлекла меня далее по коридору. А я спиной чувствовала взгляды на себе и готова была поклясться, что ощущала кому принадлежит каждый их них.

- Что Драгомир сделал? – решила уточнить я, зайдя в горницу.

- Дурак неугомонный. Силен, а все одно – дурак, - бормочет Мара, - нить посадил. Чтоб часть боли на себя перетянуть.