Четверка из Трясины

Что-то мне подсказывает, что там никто нам не ответит. По крайней мере быстро.

Из кухни потянуло корицей и ванилью. В животе у Люка громко заурчало.

– Не смущайся, дорогой, – похлопала его по руке хозяйка, – это Минни испекла кекс. Надеюсь, вы останетесь на чай?

Это был не кекс, а целый кексище! Румяный по бокам, а сверху украшенный ажурным узором из сахарной пудры. Он немного поднял настроение ребятам – они приуныли, когда поняли, что до приёмной влиятельного племянника дозвониться невозможно."

"Друзья брели домой по мокрым, чавкающим тротуарам.

Роза будто споткнулась обо что-то невидимое.

Друзья не сразу заметили, что она замешкалась. Артур посмотрел на неё.

– Скажи, что у тебя идея! – с надеждой попросил он.

– У меня идея! – заговорщицким тоном ответила Роза. – Помните, я как-то вела видеоблог? У меня там было аж две тыщи подписчиков!

Виола начала догадываться, о чём она, а Люк недоумённо переводил взгляд с Розы на Виолу.

– Ну?! – нетерпеливо поторопил Артур.

Особняк отремонтировали только к весне, так что школьники Трясины целый триместр проучились онлайн, кое-как подстраиваясь под новые требования. От такой учёбы страдали все: и преподаватели, и ученики, и больше всего – родители.

Поэтому первый учебный день в новой школе Трясина встречала ликованием.

Артур надел новую клетчатую жилетку. Конечно, снова красную. А на сумке, рядом с Кальцифером, появился четырёхлистник. По просьбе ребят двоюродный брат Люка напечатал на 3D-принтере эмблему Четвёрки.

Такая же висела на рюкзаке Розы, которая ради праздничного дня выбрала самый пушистый ярко-розовый ободок и завила волосы.

Виола нацепила свой брелок на ремешок юбки и сама связала зелёные гетры – в тон листочку.

Люк не стал оригинальничать: его четырёхлистник болтался на связке ключей.

Было почти по-летнему тепло, и по дороге в новую школу друзья с наслаждением грелись на солнышке.

Центральные ворота бывшего особняка были широко открыты, во дворе толпились люди. Директор нервно вышагивал вдоль тополиной аллеи: на открытии обещали присутствовать столичные журналисты. И даже тот, кто спас Трясину.