Четверка из Трясины

Артур подскочил, пригладил у зеркала на комоде волосы, оглядел пижаму и выбежал на лестницу.

Люк с растрёпанными волосами, в футболке в жёлто-зелёную полоску опасливо косился на дорогую вазу миссис Ли. Он был мастер ломать, спотыкаться, опрокидывать и потому решил предусмотрительно сделать пару шагов в сторону от столика. На правой руке у Люка красовался лейкопластырь: так саданул Мунку, что разбил костяшки.

Виола по случаю победы надела самые яркие апельсиновые гетры, что были в её коллекции. Тонкую рыжую чёлку она уложила, а на висках оставила вьющиеся колечки.

Роза выбрала тонкий золотистый ободок, веснушки припудрила. Из-за этого нос казался тоньше.

Артур посмотрел на друзей и вздохнул с облегчением, никто о нём не забыл. Одноклассники были тут как тут.

– Мы решили погулять. Просто так. Ни за кем не гнаться и не выслеживать, – объяснила Роза. – Идём?

– Конечно! – обрадовался Артур.

Он вернулся в свою комнату, сбросил пижаму, скомкал её и спрятал под одеяло – потом уберёт.

Схватил со спинки стула красную клетчатую жилетку, подобрал с пола поясную сумку. Очень удобная штука – телефон, карточки нужные всегда под рукой.

В прихожей Роза протянула к нему руку:

– Ой, отцепится сейчас!

Брелок-Кальцифер и правда расстегнулся и был готов упасть на пол. Артур вернул его на собачку на молнии сумки.

– Куда пойдём?

Через полчаса Четвёрка оказалась в городском парке.

– Больше никаких домашних арестов, – сказал Люк, – я со своими договорился.

– И моя мама считает, что лучше доверительные отношения, – кивнула Виола, – не знаю, надолго ли её хватит.

– Они просто боятся, что мы всё равно не будем сидеть дома, – со знанием дела заявила Роза.

Артур улыбнулся.

– Да, хорошо, что они не как в кино или книжках, соображают!

Осень в Трясине решила побаловать жителей новыми тёплыми днями. Осины будто покрылись алыми монетками. Берёзы день ото дня становились прозрачнее. Дубы стояли будто позолоченные. Только трава зеленела, как летом, стрелки её торчали в опавшей листве тут и там. Воздух заполонили паутинки, то и дело липнувшие к щекам, ладоням.