Искушение для опера под прикрытием

Смотрит открыто, ничуть не смущаясь, и я не могу отвести взгляд.

– Располагайтесь, а я… – нервно сглатываю. – Пойду к себе.

Егор не держит меня, но и не отпускает. Головой я понимаю, что должна бежать от него как можно быстрее. Но сердце громко ухает в груди, заглушая голос разума.

– Ты такая красивая, – шепчет Егор вкрадчиво и нежно касается моей щеки пальцами. Вздрагиваю, как от удара, и резко отшатываюсь в сторону. Он что, с ума сошел?

– Не смей. – Тяжело дыша, делаю несколько шагов от него, желая сбежать, но он перехватывает мою руку и резко дергает на себя.

– Не бойся. Не трону я тебя, просто поговорить хочу. – Его голос звучит ровно, а взгляд нежно ласкает и скользит по лицу.

– Я не боюсь, – гордо вскидываю подбородок и высвобождаюсь из его рук. – Что тебе от меня нужно? Зачем ты меня преследуешь? – прохожу к окну и обнимаю себя, чтобы хоть как-то скрыть дрожь, что сотрясает тело.

– Не могу тебя забыть, – шепчет Егор, но не делает попыток приблизиться.

– Очень смешно, – получается слишком иронично, но это от нервов.

– Ты мне правда нравишься.

Строго смотрю на него, а он улыбается. Просто и откровенно, немного лукаво, но без тени обмана. Словно озорной мальчишка. Разве так бывает?

– С ума сошел? – хмурюсь, не желая поддаваться его обаянию. – Если мой муж узнает…

– Но он не узнает… – шепчет Егор, продолжая улыбаться. – Ведь мы ему не скажем…

– С чего ты взял, что я буду молчать?

– Потому что я тебе тоже нравлюсь…

– Самоуверенно.

– Я никогда не ошибаюсь, и ты скоро сдашься, – смеется он, выводя меня из себя.

– Кому? – останавливаюсь около него. – Надзирателю? – выплевываю, как оскорбление. – Не будет этого никогда, – решительно и жестко. – А если попытаешься еще раз ко мне приблизиться, я все расскажу мужу. Мне бояться нечего, моя совесть чиста, – открываю дверь и выхожу в коридор.

– Пока чиста, – несется мне вслед, переворачивая все внутри.

Звучно захлопываю дверь в свою комнату и начинаю ходить из стороны в сторону, словно зверь в клетке. Эмоции кипят внутри и грозятся вырваться наружу. Меня буквально распирает от возмущения и негодования. Сдамся я ему, ага, как же! Да что он о себе возомнил? Самодовольная сволочь! Надо было вцепиться в его физиономию и расцарапать, чтобы было неповадно приставать к замужним женщинам!

Останавливаюсь и делаю глубокий вдох.