Честь джентльмена

— Теперь вы понимаете, почему я здесь. И Уитли, и я — мы оба крайне заинтересованы в том, чтобы узнать, кто убил Раскина, а главное — почему.

Тони на минуту задумался, затем с неожиданным любопытством взглянул на гостя.

— Но почему именно я?

Конечно, он и сам вполне мог догадаться, однако ему хотелось услышать подтверждение своих мыслей.

— Потому что из многочисленных правительственных служб есть люди, так или иначе замешанные в этом деле. Маловероятно, что Раскин сам использовал полученную им информацию: скорее всего кто-то знал о том, что он имеет к ней доступ, и этот неожиданный субъект может до сих пор занимать достаточно высокую должность и знать всех оперативников Уитли.

О вас же ему ничего не известно. — Далзил помолчал. — Правда, один-единственный раз вы все же сотрудничали с людьми Уитли, когда проводили операцию вместе с Джонатоном Хендоном и Джорджем Смейтоном. Они оба сейчас в отставке; слава Богу, живы и здоровы. Хендон занимался раньше морскими перевозками, однако с Раскином никаких контактов не имел — я это уже проверил. Последние несколько лет Хендон и Смейтон безвыездно жили в Норфолке, имея в Лондоне дела только чисто светские или чисто коммерческие. Резонно предположить, что ни один из них не представляет для вас угрозы, а из остальных сотрудников Уитли, насколько мне известно, больше никто не знал о том, кем на самом деле был Антуан Бальзак.

Тони кивнул в знак согласия. Антуан Бальзак составлял значительную часть его прошлого.

— Вдобавок ко всему именно вам довелось обнаружить труп.

 — Далзил встретился взглядом с Тони, — Так что выбор очевиден: вы — идеальная кандидатура.

Тони поморщился и заглянул в свой стакан. Ему казалось, что его снова настигло прошлое, и теперь это прошлое старается утащить его назад за собой; ему же идти туда определенно не хотелось. Но, увы, в данном случае Далзил был совершенно прав: именно его кандидатура является очевидно лучшей… и к тому же тут замешана, хотя и косвенно, Алисия Каррингтон… А уж Алисия-то как раз отнюдь не.

являлась частью его прошлого!

— Ну, хорошо, — произнес, наконец, он, поднимая глаза. — Я постараюсь что-нибудь сделать. Возможно, мне удастся обнаружить какие-то связи…

Далзил кивнул и отставил стакан в сторону. — Уильям Раскин работал в главном здании министерства сборов и доходов, в Уайтхолле, — уточнил он и затем подробно описал само здание, нужный этаж и кабинет. — Я просил, чтобы у него в кабинете ничего не трогали, и надеюсь, к моей просьбе прислушались.