Чертова баба, или Приют для фамильяров

А потом ко мне шагнул… Янур!

Не успела и ойкнуть, как к моим губам прижались его горячие, жадные губы.

— Сладкая, — мурлыкнул он, оторвавшись от них на мгновение.

И тут же снова прильнул к моему рту, вторгся в него языком, дразня, лаская, увлекая в бешеный водоворот ощущений — который заставил обвить его шею руками, прильнуть к сильному мужскому телу и отдаться во власть этого искусителя. Руки которого уже властно путешествовали по моему телу, прокладывая обжигающие дорожки по груди, талии, спине и бедрам.

Как же сладко, в самом деле!"

"Но когда я и вовсе размякла в его руках, искуситель вдруг оторвался от моего рта, заглянул в лицо глазами, которые полыхали, как чистейшее пламя преисподней, ухмыльнулся, словно что-то прочитал во взгляде, и… резко развернувшись, зашагал прочь.

Что это было? Я молча смотрела ему вслед. Демон, настоящий демон, а не мужчина! Взгляд остановился на бутерброде, который уронила на пол, даже не заметив. Такой был вкусный. Усмехнулась и дрожащими пальцами коснулась зудящих губ.

Бамбошки сороконожки, ну как так, а?!

Глава 11 Враги

Прошло несколько дней. Янур вел себя, как ни в чем ни бывало. Спросить его о том ночном поцелуе я так и не решилась. По большей части из-за того, что уже казалось — на самом деле он мне приснился. А вот желание помочь демону никуда не делось. И кое-что я, наконец-то, придумала!

Когда все улеглись спать, выскользнула из дома. В темном небе, украшенном россыпью поблескивающих звезд, важно шествовала крупная луна.

Но если уж решила, надо сделать. Я кивнула себе и зашагала на задний двор. Шушик, сидящий на плече, запустил в него коготки.

— Ты чего? — спросила нахохлившегося малыша, который хлопал глазенками.

— Боязно что-то.

— А где же хищнегггг, стррррашный зверррь?

— Дома остался, — он поежился, косясь по сторонам.

— Не бойся, нас же двое, — сама вздрогнула, когда тень от дерева, шевелящего на ветру ветвями, черными змеями поползла по стене дома.

— Это ты не бойся! — Шушик распушился, — если что, я тебя защищу!

— У-ух! — раздалось из темноты веское совиное слово.

П-пух! Храбреца тут же сдуло с моего плеча. Лишь золотистые искорки закружились в воздухе.

— Прости, рефлекс сработал, — повинился фамильяр, снова появившись на плече.