Черный тополь

Господи боже мой, наконец-то! Как она ждала этой минуты!

Сколько раз бывая в Красноярске, она бродила по улицам, вглядываясь в лица прохожих, надеясь случайно встретиться с «капитаном». Она почему-то не верила, что «капитан» мог погибнуть. Он же такой опытный, настырный, ловкий. Нет, он не погиб. В газетах все чаще писали про «холодную войну», про атомную бомбу, а «капитан» молчал. Почему он молчал? Гавря! Милый Гавря!

И вот встреча со старушонкой! К ней явились долгожданные «крести козыри»!

– Как ты сказала, бабушка?

Секунду приглядывались друг к другу.

– Крести козыри. Ответь свое.

Рука Головешихи, ослабнув, сползла по косяку двери.

– На крестовую даму кинь, – тихо ответила.

– Есть кто в доме?

– Никого.

– Дочь дома?

– Она сейчас в тайге.

– А вербовщик-то где?

– Уехал.

– Насовсем?"

"– А что ему тут делать? И без него все мужики, которые попроворнее, ушли яа прииск, на рудник и в леспромхоз.

– Хи-хи-хи, – сморщилась старушонка. – В колхозе-то, наверное, мало мужиков осталось?

И, не дожидаясь ответа:

– Одна, значит.

– Истоплю, бабушка, – И голос-то у Головешихи переменился. Лился, что масляный ручеек. Куда девались заносчивые нотки.

– Ишь ты! А гнать хотела.

Старушонка переступила порог степенно, с достоинством. По тому, как важно она поворачивалась, какими движениями сбросила с плеч рваную хламиду и сняла через голову такое же рваное платье, под которым была надета теплая вязаная кофта, видно было, что старуха из бывалых.

Головешиха развесила нищенские доспехи доверенной «капитана» на просушку и пригласила гостью в горницу.

– Ишь ты какая, Авдотья Елизаровна! – Старушонка уселась на диван. – Я-то думала, что встречу «крестовую даму» моих годов. А ты – красавица, да еще с норовом. Наверное, от мужиков отбоя нет?

Головешиха хихикнула:

– Не те годы, бабушка.

– Видать! Вербовщик-то без ума уехал от тебя? Слышала: судить его будут… за растрату денег.

Головешиха, краснея, вытаращила глаза. Вот так старушонка!

– Кто говорил про вербовщика-то?

– От ветра наслышалась, милая. Ловко ты его общипала! Ветер шепнул, будто десять тысяч просадил он в Белой Елани. Дорогая ты, Авдотья Елизаровна. За такую хватку сам «капитан» похвалил бы.

Моложавая хозяйка сладко вздохнула. Сам «капитан» ее не осуждает!..

– Он где, «капитан»?

– При своем месте.

– В городе?

– Не все знать надо, милая.