Черный пудель, рыжий кот, или Свадьба с препятствиями

 – Еще он мне замечания будет делать!»

– Я, значит, померла? – уточнила она на всякий случай.

– Померла, – кивнул ангел.

– И сижу тут, значит, мертвая?

Ангел покосился на нее неодобрительно.

– Мертвая, как же. В гробу и в белых тапочках. Сама не видишь?

Елизавета оглядела себя. Платьишко хлопковое любимое, с васильками. Косынка. Гроба с белыми тапочками не наблюдается.

Она удовлетворенно хмыкнула: ну ладно…

Сидеть на облаке ей, надо сказать, нравилось. Было почти как в детстве, когда маленькая Лизка залезала на поваленную сосну у края обрыва, пробиралась по стволу к середине дерева и усаживалась на него верхом, размахивая руками и выкрикивая всякие глупости ветру и реке навстречу.

Она подергала ангела за край крыла.

– Слушай! А ты меня в эту, как ее… в преисподнюю не сбросишь?

– Ты говори, да не заговаривайся, – рассердился ангел, дернув крылом.

Елизавета успокоилась. Не сбросят, значит. Вот и чудненько. По этому, с крыльями, сразу видно, что честный ответственный человек, не шелупонь какая-то.

– Я вот чего не понимаю, – сказала она, поразмыслив. – Давай уж начистоту, мне перед тобой притворяться как-то не с руки.

– Давай, – согласился ангел.

– Я ведь жизнь-то прожила не слишком хорошую, верно?

Ангел сочувственно кивнул.

– Врать не врала, убивать не убивала, – перечислила Елизавета.

– Да уже поминают, – успокоил ангел. – Подлая ты, говорят, была старушонка.

– А еще что болтают? – нахмурилась Елизавета.

Ангел на секунду прищурился.

– А не надо было стоять под стрелой! – известил он, явно копируя кого-то. – То есть под гномом.

– Гришка языком чешет, пьяная рожа, – безошибочно опознала Пудовкина. – Никакого уважения к покойнице! Ух, я б его…"

"Она спохватилась и искоса глянула на ангела.

– Вот жеж ты вредная душа.

– А я о чем! – обрадовалась Елизавета. – Вредная! Я тебе про то и талдычу! За что же, объясни, меня сюда взяли?

Она обвела рукой розовую, как шиповниковый цвет, облачную пену.

Ангел поднялся и посмотрел на нее сверху вниз насмешливо и тепло.

– А за пуделя, – легко сказал он.

Подмигнул Елизавете Архиповне, взял ее за руку и повел, утопая по колено, в сторону поднимающегося солнца.