Черный север

* * *Наконец отплевавшись, Жиль сперва встала на четвереньки, а уже затем поднялась в полный рост. Зло рыкнула, рванулась и — врезалась в невидимую стену, созданную рунами. Причем влетела в нее с такой силой, что, ударившись, не устояла на ногах и плюхнулась обратно на снег.

— Урод! — выкрикнула в бешенстве, тряхнув головой, чтобы сбросить с лица упавшие на него в беспорядке волосы. — Хочешь напугать? Не страшно! — Не пытаясь больше вставать, она отставила руки, опершись ими на землю позади себя, и осталась сидеть, гордо выпятив грудь и воинственно вскинув подборoдок.

 — Ты все равно меня не убьешь. Кишка тонка. Думаешь, я о тебе ничего не знаю? Вита мне все про тебя рассказала! Ты же правильный, жалостливый мальчик, ты все делаешь по правилам! — Ее лицо перекосило от отвращения. — Что ты молчишь, скажешь, не так?

Мартин, все это время стоящий напротив нее скрестив руки на груди, согласно кивнул.

— Так, конечно.

И ещё у него доброе сердце, как утверждала Кларисса, собственноручно отправившая родного брата на смерть.

А уж эта девица наверняка знает толк в добрых сердцах.

Спокойный ответ разозлил Жиль ещё больше. С силой пнув невидимую преграду, окружающую ее, как коpобка, со всех сторон, и, естественно, не дoбившись никакого результата, она снова задрала к нему лицo.

— Давай же. Вызывай белых, гвардейцев, или кого там ещё у вас, законопослушных уродов, положено? Арестуй меня по всем правилам! Вот только даже не надейся выпутаться сам! — Ее глаза вмиг превратились в щелки, а сама она подалась вперед, однако все ещё не отрывала ладоней от земли, будто боясь вместе с твердой опорой потерять и уверенность.

 — Король лично тебя порешит, как только я расскажу ему, как именно ты со мной справился, — ее голос стал тише и теперь куда бoльше походил на змеиное шипение, нежели на человеческую речь. — Ай-яй-яй, некромантия в наше время… Тебе конец, красавчик. Тебя отправят на костер еще раньше меня. И если ты думаешь, что я…

На самом деле, в этот момент Мартин думал о том, что если бы рунный барьер был более осязаемым, как скажем, стекло, то Жиль уже непременно забрызгала бы его слюной.

Она злилась, пинала свою «коробку», сыпала угрозами и обещаниями, но, глядя на нее и слушая, Март вдруг понял, что не испытывает ничего. Даже отвращения.

— …И если ты думаешь, что я…

Не слушая ее больше, он взмахнул рукой, ставя звуконепроницаемый щит между ними и Гилбертом, и шагнул вперед.

Не окончив фразы, Жиль растерянно замолчала."

"— Что ты?..