Черный Паук

Поскольку ещё не успели закопать одного, а уже погиб второй член шайки, к тому же главный базарфюрер, оставшиеся два члена бригады на работу не вышли, поглощенные текущими заботами. Хоронить обе жертвы Черного паука будут послезавтра из одного места, от дома Фюрера. Источником информации послужила мать одного из pэкетиpов, которая сама тут каждый вечер торговала таракановкой. Она ещё от остальных баб потребовала скинуться по пятьдесят рублей на похороны, но её так поперли, что исчезла в пять секунд. Славка тут же припомнил остроносую, сухую, как лыжная палка, тетку, предлагавшую водку по двадцать пять, а вино по двадцать.

Тот вечеp для него закончился в pеанимации.

Очевидно, сегодня был день, точнее, ночь полной свободы слова. Славка решился спросить о сгоревшей женщине и услышал подробный и страшный рассказ. Мало того, его подвели к торговке, которая была здесь в тот жуткий вечер и все видела собственными глазами. Славка не выдержал и упрекнул, мол, в милицию-то почему не сообщили? Но все тетки и бабки посмотрели на него как на законченного идиота и нестройным хором спросили сами:

– А нам что, жить надоело? Чтобы и нас облили бензином и спалили, как собак?

На это ""как собак"" Славка обиделся, но ничего не сказал.

Он понял и, поставив на их место собственную мать, решил, что она ответила бы точно так же. А себя на их место он уже поставил один раз и очнулся в больнице. Поэтому он спросил о тех, кто жег. Ему назвали кличку – Белый. И вкратце описали: белобрысый, сволочь последняя, невысокий, паскудник, морда кирпича просит, золотая печатка и златая цепь на дубе том, смотрит мимо, видать, косоглазый. Женщину сжег и сразу отсюда исчез. А потом его видали на УБГ ""Угол Бажова и Голощекина"". Там сейчас и трется возле киосков.

Славка в благодарность за информацию купил у теток пачку подкисших пельменей, картонную коробочку сметаны, батон в полиэтиленовом мешке и прочей съедобной всячины рублей на сто двадцать. Только через неделю он оценил неожиданную дальновидность этого своего щедрого движения души.

Запомнившие его ночные бабушки стали постоянными информаторшами, а он их постоянным покупателем. Дело в том, что через неделю возле уличного рынка принялись топтаться четыре других дуболома, которые не знали Славку в лицо да и вообще, похоже, не подозревали о его существовании.

Придя домой, он сложил все покупки, включая заполиэтилененный батон, в холодильник, упал на диван и предался долгим размышлениям.