Черный Паук

Туда все и потекло – из-за ворота на лицо, в ноздри и глаза. Рэкетир зачихал, задергался и очнулся. И сорвал пластырь со рта, чтобы не захлебнуться собственной мочой.

Поскольку рэкетир висел ниже Славки, тот не мог ему помешать. Славка как раз достиг края крыши и выключил лебедку. Быстро перестегнулся с тросика на свисавшую страховочную веревку, спустился ниже, встал перпендикулярно стене и уставился в круглые от страха глаза молодого бандита, в которых отражались ночные звезды.

– Что, страшно? – Славка поморщился, почувствовав аммиачный теплый запах мочи.

– Погоди, дальше ещё страшней будет, – пообещал почти ласково. – Ты, главное, не ори, а отвечай на вопросы. Тогда есть шанс уцелеть. Я уже один раз спрашивал, сейчас повторяю: как могла сгореть моя мать?

– Я не трогал её, не поджигал, – горячо зашептал парень, пытаясь схватиться за Славку, но тот ударил его по липкой руке, – меня вообще тогда не было. Тут другая бригада работала. А те пацаны все сейчас в другом месте.

– В каком другом? Кто они такие? Сколько их?

– Их тоже пятеро было.

Мы в две смены стояли, а теперь каждую ночь выходим. А тех сразу в другое место перекинули. Я не знаю ничего. – Он судорожно шарил ладонями по гладкой стене, пытаясь зацепиться хоть за какую-нибудь трещину. Его всего трясло, похоже, начиналась истерика.

– А кто знает? – не унимался Славка.

– Бугор знает, – парня колотило, как стиральную машину, – бугор, бригадир наш. Он тогда был. Опусти меня, – взмолился.

– Вот, а говорил, никого из вас не было, – укоризненно сказал Славка.

– А который бригадир? Как я его узнаю?

– Он в машине, – рэкетир почти кричал. – Опусти меня, слышь? Я тебе денег дам. Опусти! – заорал-таки, истерика началась, похоже, неконтролируемая. – Опусти! Не могу больше!

– Заткнись! – прикрикнул на него Славка. Несмотря на приличное расстояние и высоту, на которой шум автомашин на улице, например, совершенно не был слышен, громкие вопли могли все-таки привлечь ненужное внимание. – Где твой бригадир живет?

– Опусти! Орать буду! А-а! – парень сорвался на крик.

– Да пошел ты!"

"Славка выхватил нож и снизу поддел лезвием петлю, стягивающую ноги. Щелкнул, как выстрелил, строп, освобожденный от груза. Парень канул в темноту, сразу умолкнув, словно захлебнувшись встречным потоком воздуха. Славка быстро выбрался на крышу и опустился на ещё теплую пыльную кровлю. Его тоже всего колотило и трясло. Первым желанием было – бежать сломя голову. Но он взял себя в руки. Что сделано, то сделано.