Черный Паук

И поскольку не успел изменить положение тела, то совершил маятниковое движение перевернутым вверх ногами.

Он так сильно ударился бедром, что крепко сцепленные вокруг кабеля ноги тут же разжались, и Славка кувырнулся на балкон, въехав ещё и плечом в перила. Приземлился на какие-то деревяшки, заработав дополнительную дюжину синяков и ссадин. Сзади с грохотом летели на землю десятки килограммов меди и резины, подымая строительную пыль. Кабель шлепнул не только по асфальту и забору, но и по крыше ""воронка"", замаскировав шум, вызванный падением Славки на чужой балкон.

Сам он сжался в комок и притаился, опасаясь пошевелиться. Боль в ушибленных местах была почти непереносима, но стонать, растирать синяки, дергаться, завывать и плакать строго воспрещалось. Хуже всего, что в квартире, к которой относился балкон, зажегся свет. Хозяева проснулись и полезли к окну. На счастье, из освещенной комнаты ничего нельзя рассмотреть, кроме собственного отражения в двойных стеклах.

А на стройке раздавались крики. Похоже, милиция пошла на штурм.

Неразборчиво гундосил мегафон и пару раз гавкнула собака. Свет в квартире погас. Следовало сматываться. Славка осторожно пошевелился. Резкая боль пронзила тело. Он понял, что с такой подбитой ногой далеко не уйдет. Даже простое прикосновение руки к бедру вызывало острую боль. Перелома быть не должно, но кровавый синяк от колена до задницы наличествует. Это понятно и без медицинского освидетельствования. Оставалось устраиваться здесь, на чужом балконе, и надеяться на авось.

* * *

Жажда хуже голода, это всем известно. А кому неизвестно, может улечься лицом вниз на балконе, лучше прямо с ночи, и подождать, пока солнышко пригреет. А чтобы пригрело получше, наденьте черный глухой комбинезон, под него свитер и кожаную куртку, и перед этим всю ночь не пейте и не ешьте, только бегайте и прыгайте.

К мукам голода и жажды постепенно добавилась ещё одна – Славка захотел в туалет. Он лежал на животе, притворяясь кучей тряпок, на которую небрежно брошены почерневшие бруски и досточки, и вспоминал героев войны, разных снайперов и разведчиков, которые сутками мужественно лежали на нейтральной полосе и не шевелились.

Постепенно у него зародилась мысль, что насчет ""не шевелились"" – это все придумано. Вот он, например, уже ни рук, ни ног не чувствовал, только живот, который, с одной стороны, со стороны желудка, требовал пищи и в особенности питья, а с другой стороны прямо противоположного, то есть освобождения мочевого пузыря.