Черный лис. Том 2

Наверняка Фудзи ждёт какая-нибудь машина. Нужно скрыться, спрятаться от посторонних глаз как можно быстрее.

— О да, — мой друг улыбнулся, как бы смакуя подробности. — Теперь — каждая.

— Но… Почему? Ещё пару часов назад о принце Антоку никто не помнил. Что случилось?

— Случился ты, о венценосный брат мой, — Фудзи ласково ткнул меня в бок пальцем."

"Мы уже спустились с моста, и свернули к пляжу. С этой стороны дома подступали почти к самому берегу. Серая вода билась о волноломы, в ней плавали желто-коричневые пучки водорослей.

Они похожи на волосы утопленника, — подумал я, наблюдая, как чайки бесстрашно дерутся за дохлую рыбёшку, застрявшую в этих пучках.

— Если ты сейчас же не дашь мне сигарету, и не объяснишь всё по-человечески, я за себя не отвечаю, — я скорчил злобную физиономию, и для пущего эффекта сжал кулаки.

— Ой, да ладно тебе, — Фудзи махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Подумаешь? Попал на страницы таблоидов. С кем не бывает?.. Хорошо, хорошо, вот твоя отрава, — он протянул мне целую пачку, вытащив её из кармана куртки.

Выбив одну сигарету из пачки, я не думая, прикоснулся к ней пальцем, и она вспыхнула. Я затянулся.

— Эй, ты бы всё-таки поосторожнее, — тихо сказал Фудзи, прикрывая меня спиной от прохожих. Мы спустились к самой воде. Здесь было тихо, безлюдно, пахло солью и пемзой. — Не выставляй напоказ свою крутизну.

— Да я вроде бы…

— Полёты, — стал перечислять Фудзи, загибая пальцы. — Вот этот вот огонь… Ты в курсе, что ТАКОГО никто не делал вот уже лет пятьсот? Ну конечно же нет, — ответил он сам себе.

— Какие полёты? — я искренне ничего не понимал. — Я применил энергию лёгкого тела — точно так же, как и другие. А огонь? — я посмотрел на свои пальцы и зачем-то спрятал за спину. — Понятия не имею, как это вышло.

Докурив сигарету, я поискал, куда бы бросить бычок. Но песок был таким чистым, покрытым лишь множеством треугольных птичьих следов… В воду тоже ничего бросать не хотелось.

— Да ты с ума сошел! — взбеленился Фудзи. — Что ты творишь?.. Жить надоело?

— Я ничего не делал.

— Ладно, чудовище, пойдём отсюда, — он огляделся, как заправский заговорщик. — Придётся вплотную заняться твоим воспитанием.

Я так устал, что говорить не хотелось.