Черный лис. Том 2

Но только по одной причине: я не знал, что друзья приходят в дом для того, чтобы арестовать хозяев.

— Арестовать? — глаза Алексея распахнулись в притворном удивлении. Оставаясь такими же холодными, как арктический лёд. — Позвольте узнать: за что?.. Какие обвинения можете предъявить вы, господа, МНЕ? Князю Соболеву, другу и наперснику Государя-Императора, Хранителю Традиций, Мастеру Пресекающему Жизни?

— Но… Господин Соболев…

— ВАША СВЕТЛОСТЬ, — рявкнул князь. — Извольте обращаться ко мне согласно табели о рангах.

Князь был орёл. Глаза метали молнии, нос хищно шевелился, как бы предвкушая уничтожение жалких смердов, посмевших поднять голову в присутствии властелина… Даже я был впечатлён.

И если бы не чувствовал, не видел бурлящую в нём через край радость — мог бы поверить, что князь — всего лишь высокородный сноб, ставящий своё положение превыше всего.

Но я знал: князь развлекается. Да, он решил поставить на место болванов, которым скормили состряпанную наспех байку, и сломя голову бросившихся выполнять чей-то недобрый приказ.

Положение обязывает — как пенял недавно Колян, когда Фудзи попытался подколоть меня при гвардейцах Соболева. Нужно сохранять лицо.

Ведь обвинения совершенно беспочвенны. Я в этом уверен. У князя НИКОГДА не возникала мысль забрать жизнь внука, чтобы продлить свою собственную.

Тут совершенно другое: Соболев стал инвалидом, когда пресёкся его род. Когда умерла мать Владимира, Наталья.

Всё дело в Кладенце.

Сейчас я не мог восстановить настоящий порядок действий. Кладенец снабдил меня лишь образами. Смутными картинами того, что случилось…

Получается так: владеть Артефактом не может кто-то один. Должно быть не меньше двух инициированных, иначе Кладенец начинает работать «неправильно», истощаться.

Когда убили Наталью — вторую инициированную Кладенца Соболевых, с тем начали происходить какие-то нехорошие, страшные вещи. Соболев попытался это исправить, — и в результате стал инвалидом.

Десять лет он жил на грани. Десять лет держался из последних сил, сберегая крохи того могущества, которым обладал. И ждал. Ждал, пока вырастет наследник.

Риск, на который он пошел, оставив маленького Володю в Ямато, себя оправдал: принц дожил до совершеннолетия.

Я вспомнил машину, багажник, свои связанные руки… Сейчас никто не сможет сказать, куда везли принца: на встречу с дедом, или в тихое место, чтобы перерезать горло… Я склоняюсь ко второму.