Черный дембель. Часть 4 (СИ)

И не задержишься в моём доме, не смотря на Настины и на мои уговоры. Придумай достойную причину. Чтобы моя дочь не обиделась. Ведь мы же не обидим её?

— Ни в коем случае, Евгений Богданович.

— Это было во-вторых.

Бурцев положил свои руки на стол, прижал ладони к столешнице. На безымянном пальце его правой руки блеснуло широкое золотое обручальное кольцо.

— И теперь, в-третьих, — сказал Евгений Богданович. — Ты больше не приедешь в Москву без моего разрешения.

Я покачал головой и сказал:

— Третье условие неприемлемо.

Заметил, что взгляд полковника КГБ снова «подобрел».

— Почему? — спросил Бурцев.

— Это нереально, Евгений Богданович, — ответил я. — Случаи бывают разные. Сегодня вы полковник. А завтра — трудитесь во благо нашей советской Родины «во глубине сибирских руд». Мне в таком случае путь в столицу будет закрыт навечно.

— Резонное замечание.

Бурцев хмыкнул.

— Ладно, — сказал он, — немного смягчим формулировку.

Евгений Богданович постучал указательным пальцем по скатерти (в такт доносившемуся из гостиной тиканью настенных часов).

— Изменим формулировку третьего пункта нашего договора, — сказал Бурцев. — И чётко очертим срок его действия. Скажем…

Полковник КГБ сощурил глаза.

— … Ты не явишься в Москву, не уведомив меня заранее о своём намерении, в течение трёх лет. Отсчёт времени начнём с сегодняшнего дня.

Я вскинул руки.

— Это совсем другое дело, Евгений Богданович. Сразу говорю: приеду в Москву зимой, во время каникул. К вам, в гости. Устное предупреждение засчитывается? Или мне сделать заявление в письменной форме?

Бурцев нахмурился.

— Настя пригласила? — спросил он.

Я улыбнулся."

"— Ещё не пригласила. Но обязательно пригласит, и не меня одного. Это же очевидно.

Евгений Богданович посмотрел на мою переносицу, пальцем отстучал вслед за часами пять секунд.

— Пожалуй, ты прав, — произнёс он. — Теперь точно пригласит. Причём, всю вашу компанию.

Бурцев вздохнул.

— Предупреждение засчитано, — сказал Евгений Богданович.

Он снова вынул из кармана сигарету, повертел её между большим и указательным пальцами.

— Вот и все мои условия, — сказал Бурцев. — Ничего невыполнимого, ничего унизительного. Нормальные родительские требования. Как видишь, в случае с тобой я не воспользовался служебным положением. Так что…

Евгений Богданович взмахнул рукой.

— … Говори, что хочешь за своё согласие.

Я снова растянул губы в улыбке и заявил:

— Фотографию хочу.