Черный человек

– А вот перед вами фигура «Зевающий Геракл»! – провозгласил нейрохирург вместо приветствия, словно обращаясь к невидимой аудитории. – Как видите, скульптор приложил немало усилий, чтобы выделить рельеф фигуры, особенно в области тазобедренного сустава…

– Шалопай, – добродушно прервал Ивана Железовский. – Ты не меняешься. Что случилось? Ты какой-то встрепанный.

– Неужели заметно? Понимаешь, тут у нас побывал Шаламов, по-моему, искал встречи с Климом, а поскольку того не оказалось, побеседовал со мной… врезав напоследок по кумполу.

– «Сын сумерек»?

– Так Шаламова назвали безопасники, мне об этом на ухо шепнул один приятель-безопасник.

– А с чего он вспылил? – помедлив, спросил Железовский.

Заремба пожал плечами. Этот жест, как и руки в карманах, был его «фирменным» и мог выражать что угодно.

– По-моему, я неосторожно брякнул какую-то фразу о Купаве, не помню, что именно, но в связи с Мальгиным. Вот Даниил и взбеленился. Ну а ты где был? – В глазах молодого нейрохирурга загорелся жадный интерес. – Говорят, вы нашли-таки вход в орилоунское метро. Расскажи, а?

– Позже. А кто говорит?

Заремба уныло вздохнул.

– И ты стал, как Клим. Тот в последнее время дважды обещал рассказать о своих похождениях и не нашел времени. А еще человек-да.

– Расскажет, раз обещал, – успокоил друга Железовский. – Я, честно говоря, и не был почти нигде, изучал трансфер, нечто вроде переключателя каналов метро. Потенции у этой машины колоссальные! Мне показалось, что ее «струнная» сеть уходит и во времени, в прошлое и будущее.

– Давай проверим! – загорелся Заремба.

Железовский засмеялся – словно в огромной пустой бочке гулко загрохотали, перекатываясь, камни.

– Надо бы, да у меня пока обязательства. Закончу работу – посмотрим. Кстати, этот приятель твой не говорил, где они засекли Шаламова? Не в квартире Клима?

– Чего не знаю, того не знаю. Помню, что Даниил зачем-то вдребодан разнес гостиную шефа, потом пошел к себе и там устроил шабаш… но подробностей не ведаю.

Железовский кивнул, заторопился.

– Ты по делу? Извини, мне пора уходить.