Черный человек

И человек продолжал корчиться от бессилия и жуткого иссушающего чувства одиночества.

Где-то вне поля сознания Мальгина родился дивный поющий звук – не то голос женщины, не то плач ребенка, вонзился в голову, во все головы, заполнил гулкое безмерное тело, всколыхнул древнюю память-тоску-печаль-жалость – ностальгию, отозвался болью в сердце… болью в сердце… Болью!

– Параформ, – загорелось в сознании четкое слово и следом еще одно: – Фазахозяинаинтро да.

Каркас тела не выдержал искажения геометрий, и боль затопила все головы Мальгина, раздробилась на отдельные очаги, разлилась по распавшемуся на отдельные блоки-кристаллы телу, жизнь вытекла из них тонкими горячими струйками…

Тишина, покой, желтые круги под веками от солнечных лучей, ласковый ветерок на лице, запахи трав, плеск воды – река рядом и далеко-далеко тихий колокольный звон… исчез.

Ни рук, ни ног, ни тела – только голова, пустая и звонкая, прогретая солнцем, облизанная ветром, и ни одной связной мысли, только удивление и бесформенное чувство тревоги.

– Жив, постреленок, – раздался вдруг над ним густой мужской голос, – едва не утонул! Дарья, рушник давай…

И тотчас же словно его включили в сеть: появились руки-ноги и тело, и все ныло и болело, будто он попал под копыта лошади, и грудь не хотела подниматься, легкие – дышать, сердце – биться, голова – думать, руки – повиноваться. Кто-то надавил на грудь, изо рта хлынула вода, Мальгин закашлялся, закричал от боли тонким мальчишеским голосом, заплакал… свет в глазах померк…

Ощущение было, что он долго, очень долго всплывает из-под толщи воды, со дна океанской впадины, и воздуху в легких все меньше и меньше, вот-вот они разорвутся от напряжения, и вода хлынет в горло, в глаза, уши, легкие… но – выплыл!

Мальгин открыл глаза, переживая острое чувство блаженства от уходящей боли.

Он лежал на полу, уткнувшись лицом в толстый ворсистый ковер, источающий сотни запахов. Тело казалось насыщенным водой до предела и скользким, как рыбья чешуя.

Ноги и руки не слушались, будто их и в самом деле не было. В голове струнно гудели провода, скакали всадники, слышалась пальба и гулкие вздохи морского прибоя. Через некоторое время Мальгину удалось понять, что он слышит ток крови, биение сердца и мышечные сокращения, а гул в голове был шумом пси-фона, излучаемого человеческим муравейником, в котором он жил.

– Советчик! – прохрипел Мальгин, пытаясь сесть.

Харитон ответил мгновенно.

– Здесь я.