Черный человек

Пастернак, подумал без удивления Мальгин, как нечто ординарное восприняв выходы-причуды собственной памяти.

Снова послышался смех и вслед за тем голос Зарембы, тихий, но отчетливый:

– Все в порядке, мастер, это заговорила твоя первая сигнальная. Набит ты стихами и ненужными переживаниями изрядно.

– Не отвлекайся, Иван, – долетел недовольный возглас Джумы, – это слой культуры… которой тебе пока еще не хватает. Дыхание, альфа-ритм, кардиограмма – в норме.

– Есть выход! – вклинился в разговор Пирогов.

Мальгину вдруг показалось, что у него шесть рук и по крайней мере две головы.

Ноги он перестал чувствовать совсем, сознание раздвоилось: он ощущал себя лежащим в операционном кресле и одновременно висящим в пустоте, в невесомости!

Тело отвердело, покрылось кристаллической чешуей, а вместо сердца зашевелилась и принялась пульсировать раскаленная добела масса – «солнечная материя» в упругой оболочке, грозящей вот-вот лопнуть. Дыхание стало ненужным, мысли вспыхивали в темных подвалах «обеих» голов сверкающими полотнищами реклам.

Мальгин потерял ощущение времени, он «листал» справочник маатанской жизни, ничему не удивляясь и в то же время с безмерным удивлением. Звуки, приходящие извне, обрели вкус и цвет, изображения предметов и картин – плотность, вес и запах, сложнейшие гаммы запахов…

– Отсечка дыхания! – пробился в пустоту двух голов чей-то колючий красный голос. – Остановка сердца! Включаю водитель…

– Синестезия[75], – вторил первому второй голос, фиолетовый с синим. – Дели каналы приема, Иван.

Состояние трансляции.

– Информтоксикоз, – гулко врезался в сознание еще один голос, оранжевый, с металлическим привкусом. – Отсоединяю связь с комиссуральными волокнами, пошел блок.

Мальгин с огромной высоты упал на землю, но мягко, без особых болезненных ощущений, и оказался в кресле. Зрение прояснилось. В голове продолжало шуметь и всхлипывать и, как заноза, торчало ощущение заползшего туда жука."

"– Может быть, остановим? – спросил Джума; гортанные интонации в голосе его усилились.

– Пару минут отдохну и продолжим, – отрезал Мальгин, пытаясь выковырнуть из головы застрявшего «жука».

Гиппократ и Пирогов перебросились между собой какими-то репликами, но скорость их разговора лежала далеко за пределами человеческих реакций.

– «Черные клады» – это преобразованные нейронные ансамбли, – сказал Пирогов уже в нормальном темпе. – Чистый стаз криптогнозы в сферу сознания невозможен, только эмиссионный перевод в глубокую память.