Черный человек

– Значит, Шаламов вернется?

Железовский удивленно посмотрел на него, повернувшись так, что на груди шевельнулись чудовищные мускулы.

– Я этого не говорил. Да и кто это может знать?

Игнат засмеялся:

– Не переигрывайте, Аристарх, я и так уже понял, что вы интрасенс[73]. У вас это с детства или проявилось в юности?

– С восемнадцати лет. – Железовский порозовел и отвернулся, рассердившись неизвестно на кого.

Разговор прервался.

Через четверть часа на горизонте возник световой шатер Хатанги, пинасс пошел на снижение, подчиняясь общетранспортному регулятору этого края.

– Когда вас потревожить?

– Я сам найду вас, – сказал математик, просидев в каменной неподвижности все это время. – Расчет не займет много времени, но главное – полнота данных.

– Все, что у меня есть, я дам по своей консорт-линии, остальное – ваша забота. Один вопрос, прежде чем мы расстанемся: не рискует ли Мальгин стать таким же, как Шаламов? Не слишком ли он самоуверен?

Железовский пристально вгляделся в него: Игнату показалось, что под черепом у него потянуло прохладой.

– Клим – интрасенс с очень хорошей пси-базой, он просто еще не знает об этом, поэтому ничего ему не грозит.

– Человек-да, – пробормотал Ромашин.

Математик дождался, пока раскроется колпак кабины, и, легко выпрыгнув на покрытие финиш-поля, прогудел:

– До завтра.

«Ну и везет же мне на компанию», – подумал Игнат с некоторым сомнением, глядя на его мощную спину. И тотчас же в голове струйкой воды из крана пролилась фраза: «Волков бояться – в лес не ходить…»"

"ГЛАВА 5

Горловина – вход в «серую дыру» – представляла собой двенадцатимерный конус и со всех сторон выглядела одинаково – «мыльно-кисейным пузырем» диаметром сто километров.

Спейсер «Конунг» уходил из Горловины последним, после того как был эвакуирован на Землю весь научный десант.

Страж Горловины медленно уплывал в слабо фосфоресцирующую даль – невообразимо огромная «игральная кость» неведомого великана, идеальный куб размером с планету земного типа. На его ребрах и углах, как и на островах всех шести океанов, остались только инки, знающие, что они остаются здесь навсегда, молча принимающие судьбу, уготованную им людьми. И «серой дырой».