Черный человек

У меня к тебе просьба… – Мальгин задумался, уходя в себя, в измученную сомнениями душу. – Никто не знает, что на Симушире я пытался подключиться к мозгу Шаламова напрямую… – Хирург усмехнулся, увидев круглые от изумления глаза Зарембы. – Да-да, через обыкновенный эмкан, и мне, по-моему, это удалось. А сейчас я все больше убеждаюсь в том, что во мне «закопаны» некие «черные клады» – знания, которые в одиночку мне не расшифровать, – след памяти Шаламова.

Глаза молодого хирурга сделались еще больше, но реакция его была такой, какую и предполагал Мальгин.

– Ну ты даешь, мастер! Вот здорово! Представляешь, что мы можем узнать?!

Мальгин невольно засмеялся и сразу посерьезнел.

– Представляю, анархист. Вот поэтому я и обращаюсь к тебе за помощью. Я нащупал метод считывания и дешифровки моего «темного знания», а ты мне поможешь. Но никому ни слова! До тех пор, пока не появятся результаты.

– Но ведь это, наверное, опасно… я имею в виду недозируемый стаз криптогнозы в сферу сознания. Могут быть нежелательные последствия.

– Еще первобытные жрецы умели открывать и закрывать без ущерба для психики подсознание, почему же не сможем мы, вооруженные их опытом и современной техникой? В общем, пока молчок. Могу я на тебя положиться?

– Буду нем как рыба!

– Договорились. Вечером пройдем первый цикл эфанализа, я подготовлю Гиппократа, а ты пока полистай информатуру по палеомедицине.

– Слушаюсь, шеф!

Заремба вытянулся, четко повернулся, щелкнув каблуками, и вышел, заинтересованный и обрадованный доверием старшего товарища и предстоящей интересной работой. Он оставался самим собой при любых обстоятельствах: метался, постоянно испытывая здоровую неудовлетворенность, не сомневался в правильности своих поступков, жил по собственным программам и отличался кипучей активностью и хронической невоспитанностью.

– Лучшего не найду, – вслух подумал Мальгин.

Он уже собирался уходить, когда киб кабинета сообщил о чьем-то запросе.

– Включай, – через силу кивнул Клим; разговаривать ни с кем не хотелось.

Виом напротив воспроизвел пятачок домашней обстановки и молодую девушку, почти девочку, чем-то похожую на Купаву, однако напоминавшую также и Карой, и мать Мальгина в молодости, и кого-то еще.