Черный человек

Вот тебя же я не смог удержать? А пришел затем, чтобы просить: появится Дан – позвони мне, обязательно. Это больше нужно ему, чем мне. Позвони. Обещаешь?

– Я здесь, – раздался сзади знакомый, с хрипотцой голос. – Хотелось бы знать, зачем я тебе опять понадобился?

Купава отняла ладони от лица, глаза ее расширились.

Мальгин рывком обернулся.

Возле его пинасса стоял белый куттер с номером сто, из которого выпрыгнул Шаламов и раскачивающейся походкой направился к сидящим. В наступившей тишине вдруг заплакал в колыбели проснувшийся ребенок, заставив всех вздрогнуть.

Шаламов, загорелый до черноты, буквально обуглившийся под лучами неведомых солнц, одетый в синий кокос, подошел к автоматически качавшейся колыбели, наклонился, вглядываясь в захлебывающееся плачем существо.

– Спасибо за торжественную встречу, карапуз. М-да… А Марсель прав, ребенок – вылитый ты, Клим.

У Мальгина родилось знакомое ощущение, будто внутри Шаламова шевельнулся дремлющий тигроящер, поднял голову и обнажил клыки в предупреждающем беззвучном рычании.

– Дан! – сдавленным голосом произнесла Купава, протягивая руки навстречу Шаламову. – Ты жив!..

– Жив, жив. – По лицу спасателя тенью пронеслось отражение грызущей голову боли, и оно снова стало гладким и равнодушным, без обычной, присущей ему мимики, отражавшей движения души и готовность к иронии и шутке.

Брови Купавы в недоумении поднялись.

– Ты… что ты сказал? Как за мной?

– Ты мне нужна там, в космосе. На Земле мне нечего делать, а там – непочатый край неизведанных гармоний и красот, не пожалеешь. Собирайся, у нас нет времени.

– Но как же… – Купава, не ожидавшая такого предложения, беспомощно посмотрела на сидевшего неподвижно Мальгина, оглянулась на колыбель.

Шаламов разогнулся, искоса посмотрел на Клима.

– Отвернись, мастер, ни солнце, ни смерть нельзя разглядывать в упор, как говорил древний мудрец[54]. Раньше ты был деликатней.

Мальгин встал, все время чувствуя ворочавшегося внутри спасателя чем-то недовольного или страдающего «зверя», пошел к обрыву, оставив за спиной чету Шаламовых, но все еще продолжал слышать их разговор.

– Ты же болен, болен, – быстро, глотая окончания слов, говорила Купава.