Черный человек

Орилоуны создать нас… мы искусственные существа.

– Ну, это я знаю. М-да, понятно… что ничего не понятно. Как хоть выглядят Вершители? Ты их видел?

– Они везде и нигде, они могут быть всем и ничем, от атома до звезды, они принимать любой облик…"

"– Ну-ну, не пересказывай только всю свою религию, я сыт ею по горло. Похоже, вы деградируете, Отшельник, вас хватило только на то, чтобы создать религию, а запасы знаний, добытые для вас Вершителями, вы умудрились запихнуть в себя и забыть про них. Зря я тебя таскаю за собой, плохой ты помощник, а гид и вовсе никудышный.

Шаламов вздохнул. Его мутило, голова раскалывалась от боли, хотелось принять душ, выпить молока и лечь спать в чистую, благоухающую свежестью постель, хотя, с другой стороны, он отлично знал, что ни в чем таком не нуждается.

– М-да, вахлак ты, Отшельник, прости меня, Господи! Сколько в тебе запасено информации – а поговорить не о чем.

– Не видеть смысла, хомо.

– Зато я вижу, дубина ты стоеросовая! Мне на Землю надо, хочу забрать с собой… свою половину, а ты не хочешь помочь.

– Что значит «свою половину»? Ты – не есть целое?

– Не поймешь. Она поможет мне, да и вдвоем веселей будет. Как туда добраться? Можно ли нащупать канал связи с метро на Земле?

– Попросить орилоуна, он доставить тебя, куда надо.

– А разве орилоунские метро соединены не случайным образом?

– Это не есть рационально. Каждый соединяться с каждым.

Шаламов присвистнул.

– Ну и дурака же я свалял! Надо было раньше сообразить. Что ж, лучше поздно, чем никогда. В таком случае поехали домой. И не возражай, не поможет. Побудешь гостем, покажу Землю, нашу жизнь. Ведь тебе все равно, где помирать?

– Снова хомо упоминать этот странное понятие «помирать», хотя я и понимать, о чем идти речь. В лексиконе маатан нет такое понятие, и, если маатанин терять интерес к жизни или исчерпать лимит бытия, это не значит, что он хотеть собраться «помирать».

– Отшельник, не надо выкомуривать, нагнетать страсти вокруг маатанской смерти, ваша «философия» мне известна.

– Хомо, твоя половина во мне заставить меня много переосмыслить, и я тоже не мочь поступать так, как поступить бы на мое место любой маатанин. Но все же ты не знать, как умирать маатанин. Это опасно для всего твои соплеменники, не только для ты один.