Двойня в подарок-2. Семья

Какое-то лекарство выдавила в ротик каждой малышке.

А я тем временем дрожащим голосом просил Торганова помочь. Спросонья Витя долго не думал. Вызвал санавиацию и отправил мою семью в город, где врачи и оборудование лучше.

Я не спорю. Торганову виднее. Они так всех на уши поднял.

Не выпуская из рук мобилу, с неохотой сажусь в Столетовскую тачку. Устало смотрю на темный экран айфона.

«Позвони мне, Лерочка», — прошу умолкнувшую на время трубку.

— Сейчас пока их примут. Пока девчонок твоих полечат. Лера же с места не сдвинется, пока опасность не минует.

"— Ага, — киваю на автомате. Все будет хорошо. Знаю. Чувствую. Но пальцы предательски дрожат, а небо тяжелым пологом опускается над уснувшим городом.

На душе кошки скребут от безысходности.

— Завтра с утра к ним поеду, — цежу негромко.

— Вместе и рванем, — соглашается мой верный друг и оруженосец.

«Лерочка, напиши, что надо. Завтра все привезу», — отбиваю сообщение жене.

— Поспи, — просит Богдан, когда мы вваливаемся в дом. На кухне горит свет. Разбросаны какие-то вещи. Только собака дрыхнет, вытянув лапы. И мне самому хочется завыть от безысходности.

— Хочешь, бахнем успокоительного, — предлагает Богдан. Дурашливо трет коротко стриженный затылок. Глядит печально.

— Да ну? Завтра в город ехать, — усмехаюсь криво. И тут же соглашаюсь. — Давай! Вискарь кажется остался.

В руках тренькает сотовый.

«Лера!» — спохватываюсь я. Но это звонит с отчетом Торганов.

— Там все нормально, Тима. Температуру сбили. Мне зав. отделением позвонил, отчитался.

— Какой диагноз? Я ничего не пойму, Витя… Они же здровенькие были…

— Это же младенцы, братан. Там до года все очень хрупко, — вздыхает Торганов и хочет еще что-то добавить, как трубку у меня забирает Богдан и командует резко.

— Тор, быстро собрался и сюда. Мы тут бухать собрались.

Кошусь на часы, половина третьего.

Витя наверняка откажется.

— Сейчас буду, — рапортует наш чистенький доктор. И через несколько минут уже вламывается в мой дом.

— Сначала тетю Розу помянем, — командует Богдан, разливая по стаканам жидкость цвета охры.

Витя задумчиво проводит ладонью по мускулистой широкой груди и вздыхает тяжко.

— Завтра голова болеть будет. Хорошо хоть плановых нет…

И переводит усталый взгляд на меня.

— Не боись, Тима. Прорвемся!

Отмахиваюсь, поморщившись.