Чернокнижник. Черная Месса

И все же он сумел перебороть оцепенение и вскинуть шубу, словно тореадор красную тряпку.

Когти прорезали ткань, но запутались в меху. Алекс, крутанув запястьями, связал руки призрака и скинул того со стены. Увы, он никак не предполагал, что силы маленькой девочки хватит, чтобы разорвать плотную зимнюю шубу как тряпку.

На мгновение повисла тишина.

Сражающиеся стояли друг напротив друга. Думский, не дравшийся с десятилетнего возраста и потусторонняя тварь, обезумевшая от ярости. Удивительно, как парень только успел увернуться от выпада когтистой лапы.

Тварь, чьи когти были в два раза больше её собственных предплечий, не справилась с инерцией и потеряла темп.

В этот самый момент Дум выполнил классический прямой правый. Удар, помноженный на скорость разворота, вес тела и разницу в росте, должен был свернуть челюсть пятилетки.

Послышался хруст…

Хруст пальцев Дума.

— Твою мать! — только и успел вскрикнуть парень.

Соя повалила его на спину, уперла колени в плечи и потянула клыкастую пасть к горлу юноши.

Нечеловеческие сильные руки прижимали голову к полу, а сама леди весила никак не меньше центнера. Дум ужом извивался, пытаясь сбросить с себя существо, но не сдвинул ту ни на дюйм. Его словно бетонным блоком придавило. Смрадное дыхание забило ноздри, шею свело судорогой, и кожа покрылась мурашками. Шершавый язык коснулся адамова яблока.

— ""Нашел!""

Страницы замерли и Дум прохрипел:

— Igniinferna!

Соя уже почти сомкнула пасть, как на ладонях Думского засияли пентаграммы.

В воздухе запахло озоном, и сиреневая молния подбросила тварь на три фута в воздух. Этого хватило, чтобы Алекс выпрямил руки и вновь назвал слово — ключ. На этот раз он не прохрипел, а прокричал, использую все духовные силы, какие только имел.

Если вы когда-нибудь видели молнию вблизи, то поймете, что вызвал новоявленный черный маг. Столб сиреневого света вырвался из ладоней, ударив прямо в грудь существа. Крик, полный боли и ужаса, медленно переходил в визг, а Алекс все держал и держал руки, ощущая, как сам слабеет чуть ли не быстрее, чем истончается образ Сои.

Не надо было быть гением от математики, чтобы понять, что первым сдаст сам заклинатель.

Взгляд упал на солдатика. Пришло время служивому исполнить свой долг. Оживший благодаря телекинезу армеец взмыл в воздух. Сверкнуло жало штыка, исчезая в клыкастой пасти. Соя в последний раз вскрикнула и исчезла, а волшебная молния, пробив потолок, растворилась в рассветном небе.