Чернокнижник. Черная Месса

 — разве такой симпотяга может быть плохим?

Еще до того, как закончить говорить, Думский понял, что сморозил что-то не то.

Смола на ладонях девочки задрожала и вскоре та действительно смотрела на парня. Вот только леди даже не думала убирать руки от лица. Её глаза открылись прямо так — на тыльной стороне ладоней. Темноватые белки, маслянистые, зеленые радужки и темные, чуточку блестящие зрачки.

— Ты незнакомый, — взвизгнула леди.

— ""Издеваешься?"" — мысленно возмутился Дум.

— Мама не велела говорить с незнакомыми!

Алекс не успел заметить ошибку в логике существа, как девочка опустила руки.

Смола на руках твари зашипела, волосы, будто наэлектризованные, вздыбились. Пригнувшись, уродец рванул, целясь в глотку магу. Парень на одних лишь рефлексах ударил существо все той же крышкой.

Призрак, разбрасывая коробки и ящики, отлетел к противоположной стене. Обычной пятилетке такой удар свернул бы шею, но тварь и не думала издыхать. Она поднялась на ноги, подняла руки, пару раз моргнула глазами и… переместилось на потолок. Словно таракан она забралась на стену, а с ней — на крышу. Замерев прямо над головой Дума, Соя зашипела.

Предчувствуя неладное, Алекс отпрыгнул в сторону. Мгновением позже в том месте, где он стоял, образовалась лужа кипящей смолы.

Закрепившись на потолке, тварь принялась плеваться черной смесью со скоростью пулемета Гатлинга. Дум, ощущая себя военным находящимся под арт — обстрелом, опрокинул зеркало и скрылся в импровизированном доте. В осколках он мог наблюдать за передвижением Сои, пытающейся отыскать ускользнувшую целью.

— ""К черту тебя и твою Хартию!"" — обматерив Керка, Алекс воскресил в памяти потрепанную книгу в кожаном переплете."

"Страницы вновь зашелестели, вот только теперь поиски заклинания затянулись — существо больше не отражалась в осколках.

Перекатившись в сторону, парень, схватив шубу, поднялся на ноги. Соя мчалась на него по стене так, словно та была беговой площадкой. Острые когти сверкнули на пальцах. Сердце, если бы могло сбежать из пяток, спряталось бы в подвале. Думу было так страшно, как еще никогда в жизни.