Чернокнижник. Черная Месса

Следующим слоем я обнаружил непонятную мне сущность.

— Лепрекон, — вставил свои пять копеек Алекс.

— Что прости?

— Лепреконья там сущность.

Клавиус пару раз моргнул и хлопнул себя по лбу.

— Ну конечно лепреконья! А я-то думал на гоблинскую… Ну и под конец в дело вмешался случай в лице ""Зеркала Клеопатры"".

— Это про которое братья Гримм сказку написали? Ну, ""Свет мой зеркальце скажи"" и все такое?

— Это про Белоснежку, — поправил Алекс.

Джин только отмахнулась.

— Да, — кивнул Клавиус. — Оно самое.

Леди наморщила лоб и помассировала виски.

— И что все это значит? — спросила она.

— Оно самое, — повторился араб. — а если быть точнее — полная задница.

— Давай сразу — гриморий не вытащить, да?

— Ну почему же, — араб аж надулся от самодовольства. — какому-нибудь хартийному не вытащить, а я справился бы, вот только…

Клавиус немного понежился в центре внимания и вынес вердикт:

— Пациент вряд ли выживет.

Дум вскочил со стула, а вот Джин облегченно выдохнула.

— Шуточки твои, — сказал она, вытерев лоб.

— Да не, — отмахнулся араб. — с этим никаких затруднений.

— Я бы попросил! — возмутился Алекс, на всякий случай шагнув к выходу. — моя смерть — вполне себе затруднение.

Клавиус и Джин синхронно переглянулись.

— Да какое это затруднение, — плотоядно улыбнулась некромантка. — слушай, вот зачем тебе все эти проблемы? Ты же простой русский мальчик. Ну куда ты лезешь в мир магии?

— Я никуда не лезу! Меня сюда впихнули!

— Ну вот видишь, — увещевала Джин, каким-то странными, текучими движениями подбираясь все ближе к Думу.

Её голос заволакивал мысли Александра. Соблазнительные линии тела вызывали жгучее желание сорвать с неё одежду. И плевать на присутствие араба, он был готов повалить её прямо на ковре.

— Я даже сделаю тебя своим кадавром, — её шепот проникал в каждую клеточку тела, заставляя кровь вскипать в жилах. — Подумай? Зачем тебе это полная проблем жизнь, если я могу подарить сладостную негу услужения?

Что-то внутри Думского пыталось сопротивляться зеленым глазам, но сам он уже был готов согласиться на все, лишь бы она позволила дотронуться.

— Нет, моя прелесть, — жарко прошептала она. — сначало скажи. Скажи, что отдаешься во власть моей воли.