Черные ножи

— Но он не промазал… — задумчиво сказал Зальцман, и обратился уже ко мне: — Стрелял до этого из пушки?

Я тут же состроил самое простоватое выражение на лице и начал свое привычное:

— Не доводилось. Повезло мне, товарищ Народный комиссар!

Зальцман чуть прищурился.

— Повезло, говоришь? А подскажи, где я мог видеть твое лицо прежде?

— Так в автобусе же вместе ехали несколько дней назад…

Комиссар отмахнулся:

— Нет, еще раньше…

— В газете о нем писали, — встрял в разговор Евсюков, — он помог банду обезвредить.

— Точно! — обрадовался Зальцман. — Вот там-то я его и видел! В статье писали, что двоих преступников ты застрелил на месте. Это так?

Интересно, что он хочет от меня услышать? Моя мантра про «повезло», кажется, перестает работать от слишком частого употребления. Везение любит тишину, а когда оно превращается в обычную практику, то быстро заканчивается.

— Застрелил… пришлось это сделать, иначе они убили бы меня.

— Получается, ты отличный стрелок, Буров? И из пистолета можешь, и из пушки? Природный талант? Я запомнил тебя и теперь-то уж точно не забуду.

Завтра будут испытания на поджог и пробития танка. А пока свободны…

Зальцман, наконец, оставил нас в покое. Этот разговор мне не очень понравился, привлекать к себе внимание таких персон было не самой хорошей идеей. С другой стороны, а что я мог поделать? Подводить Евсюкова в стрельбах тоже не хотелось."

"В казарму, разумеется, мы не вернулись.

Хоть нас и отпустили, но дел было еще полным полно. Для начала требовалось пробанить канал ствола орудия танка, то есть прочистить его специальным предметом, похожим на гигантский ершик с длинной рукоятью, пользоваться которым в одиночку было совершенно невозможно. Ствол орудия опустили максимально вниз, и мы все вместе на раз-два-три водили банником туда-сюда, очищая дуло от пороховых следов. Потратив на это действие не менее получаса, отогнали машину в крытый асбестовыми платами ангар, в котором стояло еще несколько танков. Я узнал сладкую пару КВ-1 и КВ-1С, раритетный БТ-2. В углу замер Т-70, имелись даже иностранные машины, поставленные по ленд-лизу — «Матильда» Mk.II, «Шерман» М4. К слову, и Матильда, и Шерман не выдержали уральские морозы и сломались в первые же дни зимы, после чего и были отправлены на полигон для проверки на пробития и прочие испытания на прочность.