Черные ножи

А НКВД-шный сопровождающий совершенно растерялся, и вместо того, чтобы первым делом допросить меня, как единственного человека, понимающего, что происходит, носился сейчас во главе облавы, пытаясь схватить подрывников, тогда как глава всей операции лежал с простреленной головой в кабине паровоза, и уже ничего не смог бы рассказать.

Соображай, Буров, думай! Иначе тебя сейчас завалят за компанию, как пособника диверсантов, а если каким-то чудом останешься в живых, ни в жизнь не докажешь, что не при чем. Слишком часто твое имя мелькало в последнее время в милицейских хрониках.

— Товарищи бойцы! — я повернулся и сделал самое серьезное лицо, которое только мог изобразить. — Я выполняю секретное правительственное задание — пытаюсь предотвратить действия немецких диверсантов!

Тот самый солдатик — худощавый тип с заостренным лицом ткнул в мою сторону винтовкой с пристегнутым штыком.

— Рот закрой, фриц, иначе прибью!

— Я не вру тебе, смотри! Во внутреннем кармане!

Боец помедлил, но все же вытащил из моего кармана сложенную вчетверо, потертую старую вырезку из газеты — ту самую, где я поневоле позировал для «Комсомолки», и развернул ее.

— Видишь? Статья про меня! Да смотри ты внимательно и читай, что написано: «Герой из Танкограда!» Понял теперь?

Парень вгляделся, узнал лицо, смутился, задумался, потом опустил винтовку.

— Так что же это получается?.

— Заговор! Диверсия! Мост взорван, но состав удалось спасти. Развяжи мне руки, я должен обезвредить оставшихся врагов.

Второй красноармеец — крупный деревенский парень, хитро, как ему казалось, прищурился:

— А не врешь?

— Зуб даю! — поклялся я.

Уж не знаю, что решило дело, но руки мне развязали, хотя смотрели настороженно и держали оружие наготове. Ох и прилетит им от особиста! Надеюсь, разберется в ситуации, и не отправит в штрафбат.

Два коротких выстрела прозвучали один за другим.

В теплушку быстро забрался мужчина в ватнике и с немецким шмайсером в руках, огляделся по сторонам и тут заметил меня.

— Вот и ты, Буров. Знал, что свидимся перед смертью!

Разумеется, я узнал его. Степан Воронин — человек, которому я полностью доверял, с кем тяжело работал рука об руку, пил и давал общую клятву бригады. Как же так? Чем тебя купили, сука?

Теперь понятно, кто сливал Куликову всю внутреннюю информацию.