Черные ножи

Все равно, что кто-то предложил бы сделать с нуля дирижабль — для меня все было внове. Благо, в цеху все было устроено с умом, и каждый собирал лишь свою часть очередного танка — конвейерный метод, позаимствованный когда-то у американцев, позволял ускорить процесс сборки во много раз.

В основном мои задачи заключались в «принеси-подай», но иногда и мне доверяли что-то закрутить, да подтянуть. Мы с Лехой были, можно сказать, новички в цехе, трудились здесь лишь с месяц, так что ничего серьезного нам пока не доверяли.

Через пару часов я окончательно замерз, несмотря на толстый вязаный свитер, что был у меня под комбинезоном. Того тепла, что давали котлы, было совершенно недостаточно. Михалыч отправлял нас время от времени погреться поближе к самим котлам, это ненадолго помогало. Сам же начальник бригады, да и все его подчиненные, ни разу за все время греться не ходили — железные люди.

При этом работали весело, с шутками, прибаутками. В основном подтрунивали над нами, как самыми младшими, но делали это вполне по-доброму, без затрещин и зуботычин, и, что меня удивило, вся бригада умудрялась обходиться без матерных выражений.

Даже когда Леха неудачно подал Михалычу тяжелый ключ, который внезапно выскользнул из его рук и упал на ногу бригадиру, тот лишь побагровел, тяжело вздохнул, вытер пот со лба, и устало произнес:

— Вот ведь незадача какая!

После этого происшествия я проникся к нему еще большим уважением. К счастью, нога осталась целой, да и Алексей отделался лишь видом крепкого кулака Петра Михайловича.

В два часа дня объявили перерыв на обед, и только в этот момент я понял, насколько дико устал. Тело Димки совершенно не справлялось с нагрузками. Мышцам не хватало объема, организму — выносливости, а мне в целом — еды. Утреннего сухаря оказалось недостаточно. Так что перерыв случился, как нельзя вовремя.

Михалыч выдал всем талоны на питание, выполненные на плотном картоне с круглой печатью поверх. Потеряешь — сам виноват, второго не дадут.

— Давай, чего застыл, пошли в столовку! — поторопил Леха.

Он тоже был голоден и от этого слегка ворчлив. К тому же мой приятель до сих пор переживал за тот оброненный ключ. Он хотел как можно скорее «выбиться в люди», то есть добиться того, чтобы Корякин допустил его до непосредственного монтажа. Но я считал, что до этого момента ему еще далеко.

Впрочем, расстраивать Леху я не хотел, поэтому лишь кивнул, и мы двинули в столовую. Территория ЧТЗ была огромна, и столовых было несколько, но мы выбрали ближайшую.