Чернокнижник

 — Напротив, о тебе! — набрал в рот воздуха и на одном вдохе: — Я, Лекс Раут, прозванный Бродягой, хрен знает чей сын, чернокнижник по выбору и силе, пару раз сдохший, но все еще топчущий эту поганую землю, освобождаю тебя, Лантаарея, книга древних знаний, от служения мне! Отныне ты свободна. Так как насчет выпить?"

"Она смотрела на меня, и древнее лицо поплыло, меняя свои черты. Детское, юное, взрослое. Старушечье. Жизнь, которую она не прожила. И вновь — молодое и прекрасное.

— Я слишком давно не живу, я забыла чувства, — ее голос прозвучал задумчиво, а я выпил еще.

 — И не понимаю твоих поступков, мой повелитель. Ведь я не исполнила условия клятвы? Я не помогла тебе одолеть твоего врага. Так почему ты отпустил меня, властитель?

— Больше не называй меня так, — взмахнул бутылкой, с сожалением понимая, что пойло заканчивается. — Ты свободна.

Комната наполнилась мелодичным смехом.

— Знаешь, почему ни один чернокнижник не владел мною? Почему все они становились моими рабами? Есть лишь один способ заполучить меня навечно.

 — Она шагнула к двери. — Отпустить. Но за десять веков никто не сделал этого. Никто не смог! Ты первый, мой повелитель. И, кажется, я этому рада.

— А как же твоя свобода? — язык уже заплетается так, что я с трудом себя понимаю.

— Ах, свобода. — Облик девушки снова плывет… — Свобода странная штука. Слишком похожа на одиночество. Правда?

Она снова рассмеялась, но я уже уснул и ей не ответил.

Утром на полу возле кресла лежала книга.

* * *Пробуждение мне не понравилось. Конечно, трудно прийти в восторг, когда вас выдирают из сна потоком холодной воды. Не открывая глаз, сплел аркан. Но, похоже, я слегка переоценил свои силы, потому что вода покрылась коркой льда вместо того, чтобы испариться. Рядом кто-то тонко и противно взвизгнул, а я одним движением перевернулся, подгребая мягкое тело, что лежало рядом. Закрылся им, словно щитом, и усмехнулся, когда следующий аркан Армона поджарил девчонке зад. Я осмотрел ее мельком, пока она орала и пыталась сбросить мой аркан недвижимости.

Светленькая, с большой грудью, симпатичная. Кажется. Хотя ее личико меня вчера мало интересовало, больше другие места. Только голосистая слишком. Щелкнул пальцами, чтобы заткнулась, и снова присмотрелся. Нет, вот так, с вытаращенными глазами и открытым ртом она уже не кажется привлекательной.

Армон зашипел и торопливо погасил пламя.

— Прекрати ржать, придурок! — обозлился он.