Черное и белое (СИ)

— В своём номере?

— Наташ… Если ты хочешь что-то узнать, спрашивай прямо, не ходи вокруг да около, хорошо?

— Ну, я вроде и спрашиваю…

— Да, в номере. В чём проблема? Сейчас туда Толик пошёл. Что тебя беспокоит? Ты, мне кажется, сексуально озабоченная…

— Что?! — у неё челюсть отваливается.

— Да? — я едва сдерживаюсь от смеха. — Я угадал? Ну, конечно, угадал! Кто сегодня очень-очень сексуально озабочен?

— Ты что такое говоришь?! — с обидой в голосе отвечает она.

— Я же вижу, что ты только о сношениях и думаешь.

— Егор!!! Да ты… совсем что ли…

— Только не вздумай кричать!

— Что?!

— Не кричи, поняла? Вообще ни звука!

Она смотрит на меня, как на «Чужого» из фильма Ридли Скотта, а я уже не в силах сдерживаться, начинаю хохотать и набрасываюсь на неё. Набрасываюсь и сдираю блузку, юбку, лифчик — всё, что нахожу.

— Ни звука! Ни одного звука!

— И кто тут у нас озабоченный? — прищуривается она, принимая меня в свои объятия.

Исступлённо, как зверушки… Я усмехаюсь, вспоминая слова Новицкой.

Ужин проходит по всем официальным стандартам, за исключением присутствия в нашей делегации моей невесты и телохранителей. В смысле, что их присутствие не вписывается в стандарты.

Но ничего, не беда. Больших начальников сегодня нет, так что это просто приём пищи и планёрка по уточнению задач на ближайшие пару дней. От республиканского ЦК комсомола присутствуют двое. Девушка, встречавшая нас в аэропорту и инструктор какого-то, не запомнил какого, отдела с очень сильным, практически демонстративным акцентом.

Завтра у нас совещания и банкеты с большими шишками, а сегодня день адаптации. Поэтому мы, можно сказать, на расслабоне. Скачков с Новицкой и Анатолем выпивают с хозяевами, а мы с Наташкой и охранителями придерживаемся зожа.

Куренков со Злобиным встречаются со Смирновым, помощником Пуго. Он в прошлом году очень мне помог, и я бы тоже хотел его увидеть, но, возможно, чуть позже. Большак с Трыней ужинают в гостях у Маркусса. И только я следую по обязательной программе.

Новицкая пребывает в образе начальницы, и ничто не намекает на дневной монолог. Всё идёт своим чередом. Когда ужин заканчивается, все расходятся по номерам, а мы с Наташкой, Аликом и Алексеем спускаемся в фойе.

— Брагин, — напутствует меня Ирина. — Не загуливайтесь. Утром чтобы был на завтраке вовремя. Как штык. Ты меня понял?"

"— Конечно, Ирина Викторовна, — чуть усмехаюсь я.